Время не знает пути своего. Депрессия

А Фенин произнес заготовленные фразы и молчит выжидающе…

Немая сцена! И назойливо, громко, на весь кабинет жужжит муха непонятно откуда появившаяся…

Всё-таки, инстинктивно, в нестандартных ситуациях, первым делом человек оценивает последствия для себя. Раньше всех от шокирующего известия опомнилась Пильникова.

– Андрей Алексеевич, так что? Вы нас четверых сюда пригласили, чтобы объявить о том, что мы вам больше не нужны? Вы за какие такие грехи работы нас лишаете? Вот так, разом, без объяснения причин? Одним махом…

Голос Пильниковой дрожал, кипел от возбуждения.

Лицо и шея её побледнели и одновременно, местами, покрылись красными пятнами.

– Мы-то теперь чем заниматься будем? – продолжала она. Да и коллектив не поймет вашего новшества. Он ведь уже работал с цехами межгорода и телеграфа на одном предприятии. Имеет опыт… Вы же сами тогда Телеграфно-телефонную станцию раздербанили! И тоже, одним росчерком пера – ни с кем не посоветовавшись!

Фенин ожидал такой реакции на свое решение и был готов к ней.

Он усмехнулся умиротворяюще и тоном, из которого сквозило, что ничего особенного, в общем-то, не происходит, – подумаешь, предприятие лишают самостоятельности, объединяют с другим предприятием… какая разница людям, откуда деньги получать? – произнес

– Ну, зачем же так, Надежда Васильевна? Уж вы-то без работы не останетесь! И вам и экономисту всегда место найдется. Перейдете работать в наши отделы…

– Что, главным бухгалтером? – опять вскинулась Пильникова.

Добродушие Фенина испарилось, теперь в голосе его прозвучали нотки злорадства

– Ну, зачем же – главным? Я вам год назад предлагал эту должность, предлагал совместно работать. Вы сами отказались переходить в ОПС. Теперь поработаете рядовым бухгалтером.

И было Пильникову ему совсем не жаль.

Подал голос Макарычев. И показалось Штольцу, что вдруг, одномоментно, его команда рассыпалась, разделилась, и каждый в ней стал сам за себя. Показалось Штольцу, что Макарычев от новости Фенина даже облегчение почувствовал.

Он уже принял для себя решение, и голос его звучал твердо и осознанно.

– Ну что же, это даже лучше для меня! Перейду со спокойной совестью работать в вычислительный центр.

Порыв Макарычева Штольцу был понятен. Макарычев не любил ГТС. За должностями не гонялся. Но понимал, что нужен предприятию именно в должности главного инженера, мирился с этим, работал добросовестно и прекрасно справлялся со своими обязанностями.