Дом невезения. Рассказы и фельетоны

Отказ банка в кредите, о чем только что сообщил главный бухгалтер, придаст такому сползанию сокрушающее ускорение. Долги украсятся штрафами, пенями, неустойками и – поехало, покатилось. Такая перспектива была реальной, и это бесило начальника, он готов был сорвать свою злость на первом, кто даст к тому повод.

Таким человеком мог стать Евдошенко, начальник производственно-технического отдела, хотя бы за опоздание, но он уже появился в двери кабинета.

Маленький, щуплый, подвижный, как головастик, Евдошенко, поймав гневный взгляд Скорина, сжался и скользнул на место, закрепленное за ним на время производственных совещаний.

Шмыгнув фиолетовым носом поклонника Бахуса, он протянул Скорину большой лист бумаги, испещренный различными цифрами.

Скорин с минуту всматривался в него с брезгливой гримасой.

– Нет, вы только гляньте, что здесь нацарапано! – воскликнул он возмущенно и опять обрушил на стол свою тяжелую лапу. – Что ни объект, то выполнение – на девяносто девять процентов! Все как один закрыты на девяносто девять процентов!.

. В конце прошлого года они были готовы на девяносто девять процентов, и сейчас, через семь месяцев, – все те же девяносто девять!.. Вы что?! – жарко выдохнул Скорин. – Совсем ничего не делали в этом году?!..

Ответом ему были тяжелые вздохи сурового вида людей: начальников участков, прорабов и мастеров. К ним адресовал свои претензии Скорин в первую очередь. У каждого из них были, конечно, свои объяснения, но что толку от объяснений, когда видно, что наступил крах.

Скорин и не нуждался ни в каких объяснениях: причину он знал превосходно. Он сам заставлял линейщиков делать приписки в объемах работ – жизнь вынуждала идти на такие приписки. Верилось, что дальше будет возможность войти в нормальную колею, что будет получше с техникой, со снабжением – догоним, уговаривал себя он, перекроем не сделанное…

Те, кого обвинял сейчас Скорин, тоже знали его причастность к припискам, однако никто не напомнил об этом. К обвинениям, часто не справедливым, строителям было не привыкать.

Пусть начальник разрядится – пока ведь льются только слова.

Скорин тоже понимал бессмысленность словопрений – деньги от них не появятся, но что было делать?..

И тут, при тягостном молчании других, в дальнем углу кабинета поднялся круглолицый, рыжеволосый, похожий на цветущий подсолнух, Шашкин, самый молодой из прорабов. Он вел работы в отдаленной, на самом краю области, деревеньке с названием Скользкий Бугор.