Уйдя из очереди. Повести и рассказы

– Получи! – Облов подал бедняку портмоне.

Тот робко протянул выпачканную черноземом руку, но наивно не решался ухватить тисненую золотым узором кожу.

Бери! – Облов оттолкнул от себя тугой кошель. Тот мигом врос в сомкнутые пальцы крестьянина.

Мужичок ошарашено смотрел на Облова, не веря своему счастью, происшедшее его словно парализовало.

Облов сжал стремена, рывком натянул удила, и, не оглядываясь на изумленного возчика, повернул и галопом поскакал обратно.

Крестьянин машинально, в каком-то забытьи, расстегнул портмоне.

Разложенные по кармашкам ассигнации заворожили его. Мужик, еще не войдя в разум, вскочил, отчаянно замахал руками, закричал истошно:

– Барин! Господин Облов! Денег много, слишком много?! Куда мне столько?!

Но всадник уже скрылся за бугром.

Главка 2

Густая мгла, наползая со всех сторон, в какие-нибудь полчаса охватила все небо, и лишь далеко на западе, противостоя силам тьмы, светилась тонкая полоска горизонта. Разводя твердь земную и небесную, она, словно маяк, призывно влекла к себе.

Оставаясь недостижимой гранью степного простора, она рождала странно гнетущее чувство обреченности и одиночества.

И даже там, на грани земли и неба, когда зачернел смутный абрис, очертивший едва различимый облик коня и всадника, мир остался пустынен. Что может изменить в бездне пространства одинокий странник?! Пройдет мимо и канет в небытие, исчезнет не оставив следа, возникнет из ничего и ускользнет ни во что, будто шепот ковыля от порыва ветра.

Наездник втягивался в ночь, все более и более удаляясь от живительной полоски света. Вырастая из нее, он, наконец, перерос сужающуюся ленту заката. Вот она своей верхней кромкой едва достает до холки коня, вот она уже стелется меж его голеней, вот она уже вбивается копытами в прах…. Тонкая, сужающаяся полоска света на горизонте, еще миг и она исчезнет, поглотится тьмой.

Облов, понурив голову, погруженный в свои думы, машинально правил конем, и не заметил, как очутился во мраке ночи.

И только когда промозглая мгла, завесив обзор, окружила его непроницаемой стеной, он взволнованно завертелся в седле, стараясь отыскать хоть малейшую кроху света, хоть мизерную искорку огня – но тщетно. На небе ни звездочки, на земле ни проблеска… Коннику стало тревожно. Саднящая, унылая боль стиснула душу, породила уж вовсе невеселые мысли. Нет, он не страшился ночного одиночества, за последнее время он сжился с ним.