Уйдя из очереди. Повести и рассказы

И тут Облов услышал исполненную самоуверенности фразу:

– Ну и работнички, ядрена вошь, без хозяина ни шагу ступить, – и кулачина протянул раскоряченные пальцы к мешку…

Михаил, спешно подался вперед, решительно ухватил мужика за руку:

– А ну-ка постой дядя! Вели скидывать мешки! Кому говорят, скидай, сука!

Амбал незряче вылупился на Облова, и вдруг, захлебываясь от ненависти, гундося возопил:

– Ребята! Тута какой-то гад не велит мешки грузить! Он, что озверел падла?! Робя, уймите комиссара! Будя ему глотку драть! Не боимся теперича ихнего крику! Уймите его мужики по-хорошему.

Не хочу сам руки марать о гниду голопузую! Чего ждете, … вашу мать?!

Длинный парень в чуйке было сунулся, но мигом получил короткий удар по кадыку, храбрец слепо схватился за горло и в корчах рухнул на землю. Облов отпрянул спиной к телеге, принял боксерскую стойку. Безликая, разъяренная свора мужичья, опьяненная своей безнаказанностью и круговой порукой, молча, медленно надвигалась на него. Облов выпрямился, заложил руку за борт пальто.

Боковым взором усек, как гундосый битюг, выпростав из телеги увесистый шкворень, заносит его вверх.

– Стоять! Ни с места! – гаркнул Облов. – Стоять, кому сказал! – и выхватив револьвер из-за пояса, остервенело потряс им.

Толпа несколько смутилась, встала, выжидающе поглядывая то на Облова, то на дородного мужика с занесенной железякой. Тот, почуяв смятение корешей, визгливо закричал, срывая глотку:

– Ребята не бойся! Бей его мужики! Ишь гад пистолю достал, думает, нас на дурака взять?! Чего стоите мужики, чего засрали?!

Толпа опять набычилась.

Отъявленный кулачина потрясал своим прутом. Михаил ощутил себя великаном. Ему уже было все равно. Он уже презирал сгрудившихся перед нам тупых мужиков, оставалось только поставить их на место. И потому, намеренно спокойно, даже не повернув головы в сторону оравшего кулака, слегка шевельнув кистью, выстрелил тому в отвисший живот. Шкворень выпал из рук громилы. Глаза его белесо округлились. Он тонко заскулил, схватился, словно беременная баба за пузо, обвел взором оторопевших мужиков и заключил плаксивым голосом:

– Робя, он меня убил! – свалился наземь, задергав ногами.

Толпа ошалело попятилась и вдруг, заголосив, суетливо толкая друг друга, бросилась в разные стороны. Однако, отбежав метров на десять, крестьяне опять вкопано встали. Нерешительно переступая ногами, урывками переговариваясь меж собой, они исподлобья, уставились на Облова, ожидая дальнейших его действий.