Уйдя из очереди. Повести и рассказы

Посмотри, взгляни в свои кубышки, ведь и тебе перепало от моих щедрот? То-то же, старик, и не щерься как вурдалак, одним дерьмом мы с тобой мазаны. Да и о власти ты мне басни загибал: ишь ты, – не бунтуй, приспособься…. Только, если я явный враг был советской власти, то ты ее тайный недруг. Подчеркиваю, – я был, но сейчас я совсем не противник ей, а ты – был и есть ее вражина, она тебе поперек горла будет всегда. Слышишь меня, – всегда ты будешь ее враг! И ты худший душегуб, – я бил людей наповал, а ты тянешь из них жилы, да еще смакуешь при этом, – благодетель, мол, я ваш, любите меня! Ну, хватит, – поговорили, ухожу.

Возьму у тебя коня, где у тебя седло? Это ты правильно поступаешь, что не перечишь мне, попробовал бы ты мне отказать?! Со мною шутки плохи, мне ведь ничего не стоит тебя кокнуть, хоть и на руках ты меня носил. Нет во мне ничего святого. Так и передай своей бабке, – зря она меня жалеет, нечего меня жалеть, такого не жалеть надо, а, – Облов безнадежно отмахнулся рукой, – к нулю сводить. Да уж…? Ну, показывай где у тебя упряжь лежит?

– Бери, хватай, грабь старика! Не накомиссарил должно на пожаре-то? И где совесть-то твоя?

– Не нам Ярыгин с тобой о совести гуторить, не нам…. Ни у меня, ни у тебя ее просто нет. Ушла, покинула нас совесть, да и где ей обитать-то? Души-то у нас ведь нету! Вот такие пироги выходят Яков Васильевич. Пошли, пойдем старик на конюшню, поможешь запрячь. Идем, чего губу надул, не красна девица. Иногда полезно правду про себя послушать – и тебе и мне, так что мы с тобой в расчете.

Пошли, не тяни время…

Главка 6

Белесое, хмурое утро простерлось над заснеженными полями. Неужто приспела настоящая зима? Облов боготворил ее приход. Он чтил ту пору, когда кипенно-белый снег саваном укрывает надоевшие дорожные хляби, опушивает скелеты ветвей, присыпает мертвую листву под ногами, тем самым делая окружающий мир из тоскливо удрученного, испустившего, казалось бы, весь дух, сызнова наполненным токами жизни.

Ну и пусть, что это время отдохновения для природы, быть может, та чарующая передышка коснется своей воскрешающей дланью и человека, то есть его самого? Издалека, словно по наитию, набежали священные для каждого русского строчки Пушкина из пятой главы «Онегина»:

Зима!… Крестьянин, торжествуя.

На дровнях обновляет путь;

Fro лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Облов уже давно отпустил поводья, грех гнать по первому снегу.