Крик-пуля на мехеленского рябчика. Рассказы весёлые и не очень

Потом пошли на откос, на детей посмотрели. Те на реку ушли, на пленэре зарисовки делают. Благодать!

Вернулись, вмазали ещё по стопочке, утку потрошить начали.

И тут, прожевав очередную порцию мяса, Сергей, как знаток говорит:

– Какая же всё-таки вы, – и называет жену Андрея по имени-отчеству, – кропотливая женщина. Я вот у тех-то едал стреляную утку, так чуть все зубы о бекасиную дробь не сломал. Утка свинцом как перцем нашпигована. А в вашей утке мне ни одной дробины не попалось.

Жена жевать перестала.

Говорившую подругу рукой остановила. И пристально, до мурашек на коже, до одинокой холодной капельки вдоль позвоночника, посмотрела на Кожевникова.

Такая нехорошая тишина над столом повисла. Андрюха сидит и ждёт, что вот сейчас этот старый пень, заядлый охотник, воскликнет: «А как же вы это так умудряетесь утку бить, что в ней бекасинки нет?»

Рубаха от выступившего холодного пота на спине к телу прилипла.

И тут до Андрея доходит, дед ничего не скажет. Жизнь мгновенно возвращается в умерший мозг, Кожевников спохватывается и весело переспрашивает:

– Это вы ко мне что ли? Так сейчас никто уже бекасиной дробью птицу не бьёт.

Запрещено! У неё разлёт большой. Убивать не убивает, а почти всю стаю калечит. Егеря лечить замаялись. Постановление вышло крик-пулей бить.

– Чем? – Сергей выказывает дикое удивление, как папуас при виде зеркала.

Батя у него нормальный, умный мужик, а сынок дурак дураком.

– Крик-пулей, – спокойно говорит Андрей.

 – Я с собой десятка два патронов взял. На крик реагируют. Крякнет селезень, она – шлёп, и башку отшибла.

– Да не поверю, – орёт Серёга.

И заткнуть его, выпившего, нечем. Да и поздно. От жены, как от перегретой кастрюли, уже краска отскакивать начала. Наверное, жил какой-то червячок сомнений, и вот, вырос до удава. Понимает Кожевников, если сейчас не сделает того, что ни в какие ворота не лезет, дома ему кранты. Она с напором пойдёт, он не выдержит, разлаются, а в запале, запросто можно сболтнуть лишнее.

Из Андрея в эти минуты все настойки выдохлись. И он пошёл ва-банк.

– Василий Васильевич, есть безопасное место, где выстрелить можно?

– На птичьем дворе. Там у меня со всех сторон шлакоблочные сараи.

– Пошли.

Встают втроём и выходят во двор. Женщины, вроде бы испугались, к чему такие дотошные подробности, а жена у Андрея непоколебимая. Ей хочется знать правду.

Андрей достал из чехла ружьё и один патрон с пулей.