Чёртов посох

Но другая половина была полна решимости пристрелить и поделить мясо поровну.

Когда спор дошел до высшего накала, и все выстроились стенка на стенку, и были уже готовы к решительным действиям – стоило кому-нибудь чихнуть, все бы восприняли как сигнал к действию – появился Семен Семенович Семенов, по прозвищу «Моряк». В своей неизменной черной шинели морского офицера с якорями на пуговицах и черной шапке со следом кокарды на лбу.

– Что за шум, а драки нет?

Все в поселке его побаивались. То ли потому, что он был признанным убойщиком скота и постоянно носил в сапоге остро наточенный охотничий нож с красивой инкрустированной металлом ручкой, то ли из-за его нелюдимости.

Знающие люди поговаривали, что он был настоящим коммунистом и сидел в сталинских лагерях. И выпустили его после смерти вождя. Мы, дети, думали, что он убил своим ножом своего мучителя и вышел из тюрьмы. А потом освободил и других, потому что время от времени в поселке появлялись такие же, как он, угрюмые люди в военных шинелях и устраивались на работу. Семенов и разрешил весь спор. Подошел к столбу и полоснул ножом по горлу оленя. Все ахнули!

Вечером в нашем доме тоже варилось оленье мясо, принесенное моим отцом скорее по незнанию, чем по умыслу. Он весь день был на конном дворе, где работал конюхом. И до вечера провозился с жеребой кобылой начальника леспромхоза Романова, пока та не разрешилась, и не знал всего того, что произошло днем. Ему сказали, что зарезали раненого оленя, и мясо поделили всем желающим.

Когда ужин был готов, мама пригласила всех к столу. Но я продолжал сидеть на сундуке и тупо смотрел на бешеную пляску огня в печке, пожирающего скомканные листки прошлогоднего календаря, и думал, что мы все умрем, как умирали в печке листки календаря, подбрасываемые мной.

– А что, тебе особое приглашение требуется, – строго посмотрел на меня отец.

– Я не буду есть ваше мясо, – сказал я.

– Это еще чего! Ремня захотел?

– Все равно не буду. Хоть убейте, как того оленя…

– Оставь его, отец! Заболел, наверное – весь день на улице, – сказала мама, погладив меня по головке.

 – Не хочешь есть? Иди, попей молока и ложись спать.

Я так и уснул, свернувшись на сундуке калачиком со слезами на глазах. Мне, как и многим в этот вечер, было жаль оленя, погибшего от рук Семенова.

В поселок пришла весна. Ее ждали все. Особенно я. Потому что на Мельничной горе возле нашего дома появлялись проталинки с мягкой и зеленой травой.