Давай пошепчемся… Разговор с другом

С благодарностью я принимаю такую заботу:

Наливаю ей кофе с ликёром и кутаю в плед.

Зажигаю камин, с табаком раскрывая кисет.

А она: «Не курю! Поболтаем? Разгоним дремоту?»

Шелестели слова то листвой, то дождём за окошком.

Незаметно уснули в напевах печальных ветров

Я и осень, и город, и строки скупые стихов

Под расшитой туманами утренней мягкой рогожкой.

Читаю письмо…

Читаю письмо, а пальцы врастают в строчки.

Свеча на столе и мятою пахнет чай.

Во тьме расплескали тучи тоску-печаль.

Роняю слезу, но время пришло «сорочье»,

О чём-то полночи поленья в печи трещат.

Читаю письмо, а листья срывает ветер.

Стучится в окно, шипит: «Никого не жаль».

Закованы плечи холодом, вмёрзли в фальшь.

Склонили деревья ветви, чернеют плети.

Горчит в шоколадной глазури сырой миндаль.

Читаю письмо и знаю – года не лечат.

Там, в строках чужих, – обиды моей февраль.

И впусти свою нежность в мои чёрно-белые сны

Вереницы огней… Точно бусы на ниточках тонких,

По асфальту рассыпались в каплях дождя фонари.

Силуэты домов отражаются в лужах,

заденешь легонько,

Каблуком прочеркнёшь – исчезает картина.

На минуту замедли шаги, я прошу – на минуту.

Под зонтами прохожих, за спинами серых пальто

Отыщи меня, слышишь, в сентябрьском

вечернем этюде!

Только ты это сможешь, а больше не сможет никто…

А потом проводи, прикасаясь волнующим взглядом,

Обнимая прохладою ветра, круженьем листвы.

В этом городе в это мгновение будь со мной рядом

И впусти свою нежность в мои чёрно-белые сны.

Горы

Зацепившись животами за туманный свод небесный,

Отдыхают с облаками горы в снежных покрывалах.

В складках мантий черных склонов

свищет, воет шквальный ветер.

Он пытается забраться под подолы кружевные,

Чтоб сорвать сандалии леса

с крепкой каменной подошвы

Или в танце закружиться с дождевыми мотыльками.