Запрещенная Таня

– Вот вы нам помогите, – настаивал следователь, – расскажите, что и как было. У нас много работы на других фронтах по охране социалистической законности.

– Мне вам нечего сказать, – ответила Татьяна, – я не враг и мой муж не враг. Мы не враги. И каяться мне не в чем.

– То, что вы так уверены в себе это хорошо, – следователь переложил лист бумаги, было видно, что он устал от монотонной работы и ему тоже хочет поговорить, а может быть и помолчать, – но то, что вы так уверены в своем муже. Это особенно интересно.

Но вы не можете знать враг он или нет. Хотя говорите, что не вели с ним антисоветской деятельности. Вы может и нет, а он?

– Наверное, я бы заметила.

– Не все на это способны, – следователь посмотрел на Татьяну как будто она пришла на инструктаж перед выступление на ответственном собрании, – многие считают, что знают о своих мужьях. А мужья к любовнице ходят. Пьют. И на бильярд в деньги играют.

– Мой муж не ходит к любовнице, не играет на бильярде и не пьет, – Татьяна сказала это тихо, поражаясь той простоте, с которой этот совслужащий приравнивает госизмену и измену жене.

– Это вы так считаете, а где у вас доказательства этого? Вы чем можете подтвердить то, что ваш муж не посещает любовницу?

– Я это чувствую?

– Это хорошо, – ответил следователь и надул губы, – но это ваше дело. Я бы сказал ваше личное дело. А вот что касается измены стране, вы, что можете сказать?

Она молчала.

– Вот в этом и дело. В этом вопросе чувств мало. Нам нужны надежные свидетельства того, что ваш муж не предатель.

Не враг народа. Но у вас их нет. Вот мы и задаем вам одни и те же вопросы. Может вспомните вы чего-нибудь. Новее вспомните, необычное. Не замечали за ним такого?

– Я не понимаю, как он мог быть врагом? На каком направлении?

– Это правильно, – следователь наклонил голову, свет лампы отбросил тень и Татьяна заметила, как серая полоса на подворотничке пролегла параллельно синей полосе воротника кителя, – но вот из Испании наши товарищи вернулись. Бывшие товарищи надо сказать.

И кто бы ожидал, что выдающийся наш журналист Светло окажется агентом. Столько лет маскировался. А оказался троцкистом. Как выехал из страны, так и вступил в связь с троцкистами. Получается, что враг не дремлет, что он-то начеку, а вот мы спим. Вернее вы спите. Вам это понятно?

– Я никогда не видела, чтобы мой муж шпионил или интересовался чем-нибудь запрошенным.

– Вот так всегда, – посокрушался следователь, – все не видят. Все не замечают.