Запрещенная Таня

Коля громко потер шоку пальцами. Разговор был ему совсем не приятен.

– Со мной в камере женщина была. Ее муж в нэкавэде служил. Она рассказывала, что расстрел быстро происходит. Приводят в специальную камеру, там прокурор зачитывает приговор. Потом приказывают встать лицом к деревянному щиту. Стреляют в затылок и все. Даже звука не услышишь.

– Не услышишь? – тихо спросил Коля.

– Скорость пули быстрее скорости звука. Поэтому звука выстрела расстреливаемый не слышит.

Татьяна замолчала, а потом сказала:

– Знаешь, они в нэкавэде юмористы.

Называют расстрел высшей мерой социальной защиты. Юмористы и эстеты. Любят расстреливать из немецких «Вальтеров». У них пуля мощная и убивает сразу. А наши ТТ и «наганы» иногда череп разносят на куски. Крови больше, мозги разлетаются.

– Это все? – резко спросил Коля.

– Нет, – покачала головой Татьяна, – потом трупы грузят в машину, брезентом накрывают и везут хоронить. Ямы роют заключенные, которых потом в лагерь увозят. А закапывают сами сотрудники органов.

Коля нервно потер руки:

– Когда я спросил все, я имел ввиду, что может, хватит?

– А тебе не интересно? – грустно улыбнулась Татьяна.

Коля промолчал.

– Сначала ее мужа – нэкавэдешника забрали. А через неделю ее. Он за неделю все подписал. Она пошла по делу как жена врага народа. С ней, следователь по – настоящему работал, а не как со мной.

– Как это «по-настоящему», – спросил Коля.

– Как? – Татьяна снова стала раскачиваться на кровати, – как? Ставил в угол на колени на восемь часов.

Вызовет на допрос. Прикажет встать в угол. Она и стоит. А он чай пьет. Газеты читает. Кроссворд разгадывает. Потом, как рабочий день закончиться, вызовет конвоира. Она сама идти не может, конвоир ее в камеру и притаскивал. Она ночью спать не могла, так у нее ноги и колени отекали. Лежала и плакала. У нас вся камера плакала. Все шли по делам как родственники врагов народа. У кого отца взяли, у кого мужа, у кого брата. А мы причем? Но такова наша женская доля.

Коля кашлянул и заерзал на стуле.

– Потом он ее стал линейкой по грудям бить. Прикажет блузку задрать и бьет. Когда по соску плашмя линейкой попадет, а когда и ребром. Тебя, Коля никогда не били по соскам линейкой?

Коля оторопело посмотрел на Татьяну и замотал головой.

– Это больно, поверь, – усмехнулась она. А когда и это не сработало, стал грозить перевести ее в камеру бытовичек.

– Бытовичек? – переспросил Коля.

– Ну да. Уголовниц, которые идут по обычным, бытовым статьям.