Запрещенная Таня

– Таков был приказ, – Миша поджал губы, они слились в тонкую полоску, – они же там не сами по себе были. Их послали по приказу.

Татьяна вспомнила того задумчивого милиционера с трофейной финкой германского диверсанта. Тогда ее потрясла грусть в его взгляде. Как будто он уже тога поникал свою судьбу. Он уже простился с жизнью, а трофейная финка была как тяжелые пятаки на глаза живого мертвеца. И как были веселы ополченцы «пымавшие» немца, оказавшегося совсем не немцем, а старым нашим.

Миша пожевал нижнюю губу и отвернулся к окну закрытому светомаскировкой.

– Мама видела как пожарные, и приехавшие милиционеры сносят в могилы трупы.

Татьяна посмотрела на Мишино лицо серое в усталости:

– Эта война разделяет нас.

– На живых мертвых? – спросил он.

– На понимающих и не понимающих. Эти ополченцы так и не поняли, что немцы разбомбят их. Вот и не прятались по своим блиндажам. Хотя от них тоже защита не велика, но все же. Они все верили им из Смольного, – она кивнула в сторону центра Ленинграда, – хотя они и послали их стоять под немецкими бомбами.

Миша взял ее за руку вышел локтя. Сегодня Татьяна не возражала.

20

Войну вели ужасно. Татьяна осознавала, что герои революционной войны не могли остановить немцев. И с первых дней такие домашние имена Тимошенко, Буденного, Ворошилова, стали вытесняться резкими, как молнии немецкими именами Бока, Гудериана, Клейста, Гепнера, Лееба. Эти громкие имена, которые советские люди слышали уже в 1940 жестко и артикулировано били по вискам: «танки Лееба» перешли Двину, «Клейст взял Пинск», « войска Гепнера заняли Новгород».

Обычные граждане не запоминали имен германских генералов, для них они были какими-то расплывчатыми немцами, накатывающимися с запада. Эта расплывчатость меньше пугала, позволяла понять, что можно биться с теми плакатными немцами, что красноармейский штык проткнет брюхо немецкого барона.

Уже первые поражения поставили перед Татьяной те же вопросы, что и перед десятками миллионов, которые еще могли думать.

И не боялись думать.

«Почему столько лет готовились и почему такое произошло?»

«К чему готовились наши генералы и былинные маршалы?»

И самое тревожное и страшное:

«Когда и где это прекратиться?»

Через день после Бадаевских складов немцы ударили по городу. Сразу шестьдесят самолетов пошли на город. Несколько прорвались к центру и сбросили бомбы. Тогда большинству стало страшно.