Запрещенная Таня

С таким мыслями она вернулась в свою комнату. Положила пакет с продуктами на буфет. Села, не раздеваясь на стул рядом.

– Почему они так ведут себя? – спросила у пустоты Татьяна.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Коля.

– Почему советская власть так относиться к нам? Почему они не расскажут всем правду?

– Правду, – переспросил Коля.

– Да. Правду. Мы о ней в мирное время не слышали. А теперь ее нет и подавно.

– Какую правду? – очень тихо переспросил Коля.

– Как какую? – Татьяна, наконец, расстегнула пуговицы пальто, – она только одна и есть.

Настоящая.

– Что ты такое говоришь? – глаза Коли заметались по стенам комнаты.

– Наверное, я о том, что надо бы следовать собственным лозунгам.

– Татьяна, – прошипел Коля, – сейчас не время.

– Да, – кивнула она, – не время и не место. Скажи еще, что по законам военного времени сейчас шлепнут без некролога. Так у нас и в мирное время было так же. Раз. И пропал человек.

– Таня, прошу тебя, – пробурчал Коля.

Лицо его стало белеть, глаза сильно моргали.

Татьяна испугалась, что сейчас у Коли начнется приступ. Она быстро достала две таблетки люминала и дала Коле, а разговор решила продолжить уже в другом месте и с другим человеком.

Миша был счастлив увидеть ее. Его университет частично уже эвакуировали, но он под эвакуацию не попадал. Не были у Миши ни семьи, ни детей, а мать – старушка не учитывалась советской властью. Все это его не смущало, тем более, что ему добавили часы лекций и студентов.

– Представляешь, – громко сказал Миша, – если так пойдет и дальше, то я стану завкафедрой еще до зимы.

– Это война, – сказала Татьяна, – потери двигают наше общество быстрее, чем мирная жизнь.

– Я не попаду под мобилизацию, – так же громко сказал Миша, – у меня и язва была, но главное туберкулез. Он, вроде, прошел, но плеврит остался. В эвакуацию не берут, но и на фронт тоже. Буду расти здесь. В тылу!

Татьяна переступила через кучу грязи – город убирался все хуже и хуже:

– Почему они молчат?

– Кто они? – не понял Миша.

– Наши власти. Отцы города.

– Ну как так молчат? – почему-то Миша посмотрел по сторонам. До комендантского часа было еще рано и патрулей на улице было мало.

– Они не говорят нам всей правды, – упрямо повторила Татьяна, – на фронте совсем не так, как говорят в сводках. Они все это скрывают и от нас и от вас.

Как хорошо, что Миша не знал ее пару лет назад. Коля сейчас бы оборвал ее и прошептал бы: «Ты что.