Виксаныч (сборник)

Кровать, которая выдерживала даже Ленькины прыжки, едва не провалилась под тяжестью начальника. Кое-как устроившись, «нарядила» закрыл глаза и коротко бросил:

– Читай.

Мишарина охватило волнение. Это был первый слушатель его первого в жизни романа.

Он читал с выражением и в «лицах», стараясь интонациями подчеркнуть характеры героев.

Когда Ленька умолк, наступила долгая пауза. Ему показалось, что начальник заснул, и стало до слез обидно.

– Мало политики!.. – «нарядила» сказал это так резко, что Ленька вздрогнул и испугался.

 – И идейности.

Начальник замолчал, продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами, словно размышляя, чего еще не хватает в романе.

Мишарину стало совсем не по себе.

Правду сказать, он так увлекся, что совсем позабыл о главном условии. А портреты «петухов»[7 - «Петух» – пассивный гомосексуалист в лагере. Обычно таким зэкам присваиваются женские имена.] не позволяли широко раскрыть идейно-нравственные характеристики героев.

– Это только начало… – неуверенно произнес «борзописец». – Дальше появится следователь… Тогда уж…

– Во-во, – прорычал «нарядила», осторожно слезая с постели. – Давай, чтоб следователь был кристально чистым и идейно выдержанным… А так ничего. Мне понравилось. Интересно и жизненно…

Елей разлился по сердцу писателя…

С этого дня Ленька «оборзел». Он слонялся по лагерю, хватал «лосей сохатых» и допрашивал их с пристрастием. Они выкладывали ему все как на духу, включая то, о чем умолчали следователям.

По лагерю пошла молва, что Мишарин является правой рукой «нарядилы» и сколачивает банду, собирая подробное досье на каждого ее члена. Леньке стали приносить взятки, как те, кто хотел вступить в банду, так и те, кто не хотел. Взятками большей частью были продукты, поэтому к Новому году Ленька не только отъелся сам, но и собрал несколько подарков тем, кто, как и он, не смог бы выжить без поддержки.

Среди этих «доходяг» большинство было политических, и на их примерах писателю не составило труда создать несколько «кристальных» образов «настоящих большевиков». А один, старый чекист, спроецировался в романе почти без изменений.

Леньке даже стало жутко интересно узнать реакцию тех, кто на воле будет читать этот роман. Он предполагал в финале наградить старого чекиста орденом, зная, что в жизни его «наградили» лагерем.