Виксаныч (сборник)

А чтобы оправдать такую пылкость, продолжил объяснения в любви, но уже не по Островскому, а от себя. А поскольку в этих кружевах гвоздь не сразу отыскался, его пылкие признания совсем сбили с толку неопытную актрису, и, чтобы не сидеть дура дурой, она решила обнять его голову, поиграть локонами и признаться, что она тоже неравнодушна к нему… Представляете, какой кошмар!

Мы объявили незапланированный антракт, в котором быстро дописали за Островского несколько коротких сцен и экспромтом, кое-как, вывели спектакль к финалу, задуманному автором.

– Так что, Миша, я тоже пострадал от Островского. Но не больше, чем от других авторов. Просто Островского ставят чаще, чем других. Делать спектакли по его пьесам – одно удовольствие! Только вот в Пензенском театре накладки на спектаклях по Островскому чаще, чем на других. Ха-ахм, это даже интересно, почему?

– Неужели из-за вашей накладки теперь запретили ставить Островского?! – воскликнул я с горечью.

– Из-за какой накладки? – удивился Учитель.

– Из-за этой… с поклоном.

– А, вам уже рассказали. Да-ахм-м! – Виксаныч протяжно и заразительно хмыкнул. – Ну что вы, Миша, какая это накладка, это ерунда! Смешно получилось, правда? – И он еще раз довольно хмыкнул и, продолжая улыбаться, сообщил: – Не-ет, Миша, мне пришили политику… Как вы знаете, я ставил в Ивано-Франковске «Без вины виноватые». Вместе с художником мы оформили не только сцену, не только весь театр, но и все пространство вокруг.

Зрители уже при входе в театр как бы попадали в 19 век.

Спектакль начинался со спектакля. Я нашел пьесу, которую играла Кручинина! На сцене мы построили две ложи-бенуа, и после третьего звонка левую ложу занял Грумов. После этого появляется полицмейстер и объявляет:

– Их высокопревосходительство генерал-губернатор!

И в зал входит генерал-губернатор с супругой, толстой высокомерной генеральшей. Она идет ни на кого не глядя, лишь изредка непонятно кому обнажая зубы в снисходительной улыбке. Генерал-губернатор небрежно козыряет направо и налево со словами: «День добрый, панове».

Сзади семенит дочка, барышня-курсистка. Она опустила глазки вниз и лишь изредка стреляет ими по сторонам. Замыкает шествие сын-корнет. Он откровенно рассматривает красивых девушек (а таких в Ивано-Франковске великое множество), очаровательно улыбается, а от себя актер даже сообщил кому-то, что обязательно позвонит. Я не стал ему запрещать это. Настолько естественно у него получился жест. Итак, семейство занимает правую ложу.