Берегите женщину! (сборник)

Но вдруг станет Голубю тяжко, муторно. И заноют к утру раны старые. Затоскует он ни с того-сего: свет не мил ему, не вкусна еда. Знать, зовёт его Голубка сизая, знать, соскучилась, стосковалася…

Он идёт тогда в поле чистое, возле рощицы на поляночку, под родную берёзу, под белую, белогрудую, густокудрую. Сядет рядышком у пригорочка, рукой грубою гладит бережно, говорит он вслух таковы слова:

– Не забыл тебя, моя женушка, Голубка милая, несравненная! Я ращу детей, что родили мы. Подрастает нам смена добрая: помнят мать с отцом, любят край родной.

Скоро, скоро с тобою мы встретимся! А коль встретимся – не расстанемся: буду греть, ласкать мою любушку, мою жалкую, ненаглядную, с утра до ночи, с ночи до утра. Ты уйми пока боль-тоску свою… Не терзай, не рви сердца мужеска, лишь одной навек оно отдано!

Потолкует так – успокоится, за земные дела снова примется.

…А теперь они лежат рядышком, не разъедутся, не расстанутся. И над ними в ветвях ветер ласковый шевелит листвой, говорит про всё, что на свете вокруг совершается.

Ходят в поле к ним сразу парами молодые голуби с голубятами, про любовь их большую рассказывают.

Цветок и шмель

Грустная сказка

Завезли на Север семечко тыквы и обронили в картофельном поле. Сурова, неприветлива северная земля к нежным созданиям. Но семечко выжило: проросло, окрепло и пошло в рост.

Медленно под скудным нежарким солнцем развивалась тыква. Лишь к осени зацвела она буйным жёлтым цветом, маня местных пчел янтарной росой в диковинных стаканчиках, нездешним вкусом тычинного мёда.

Мечтала и надеялась тыква встретиться и соединиться с родственным себе цветком на счастье, для продолжения рода. Но опылить цветок было некому: пчёлы не любят картофельных огородов…

Настала пора уборки. Равнодушные люди выдернули из земли пустоцветный стебель и бросили во двор, завалив сверху усохшей ботвой и листьями.

Но южанка не сдалась. Стебель её, пробившись сквозь решётку ботвы тонким ростком, выбросил к солнцу новый цветок.

Был он не так ярок и наряден, как цветы ранние, но в глубине своей по-прежнему хранил невинную чистоту и тонкий аромат таинственного юга. Каждое утро он раскрывался, ожидая желанной встречи, а на ночь закрывался, боясь застудиться знобкой ночью.

Наконец в дальний угол двора залетел нарядный золотистый шмель. Он погудел приятным басом, покружил по двору, увидал цветок и сел на него.

Цветок, истомлённый долгим ожиданием, раскрылся навстречу.