Огненный шквал

А вдруг ты не увидишь? Лес-то большой, от двух жердей не убудет.

– Ты, поди, уже на целый огород натаскал?

– Не, только две. Не будешь же ты меня казнить за две жерди?

– За две не буду, просто выпишу штраф, чтобы больше не воровал.

– Ты что, Валерьич, с каких же заработков мне штраф платить? Я безработный и жена не работает.

– Ты же недавно работал, я сам видел.

– Это была халтура! В магазин груз привезли, вот я и робил, вместе с другими. Работа кончилась, и я опять безработный.

– Ладно, если нужны жерди, пойдём, покажу, где рубить, надо расчищать просеки.

Мне одному всё равно не справиться. Отработаешь за украденные жерди. Не дай Бог полыхнёт, а у нас нет даже противопожарных разрывов.

– А чё оно полыхнет? Сам знаешь, которое лето льют дожди, сено невозможно заготовить.

– Вот поэтому все и успокоились. Денег нынче на лесоустройство не выделяют совсем. Раньше здесь имелось пять егерей, техника, снабжение, а нынче я один. Дали только две руки и голову. Как хочешь, так и крутись! Помнишь ведь сам, как мужики раньше расчищали просеки.

– А чё тебе крутиться? Зарплата идёт, и ладно. Раньше был леспромхоз, вот и вырубали, а теперь это никому не надо. Одни запреты, а дело не делается.

– Где же идёт зарплата? Третий месяц без неё родимой. Мой дом крайний, сгорит первый, если случится пожар. Просил технику в местной администрации, но там всё время жалуются на нехватку средств, так ничего и не дали. Народ совсем обленился, даже траву не окашивают вокруг домов. Кругом валяются окурки, того и гляди где-нибудь загорится.

А ещё эти, сосунами я их зову, засосут из горлышка «полторашку», окурок в зубы и дальше хоть трава не расти. Разбрасывают свои окурки направо и налево, – Василий взял у Егора одну жердь.

Они сходили на просеку, вернулись вдвоём обратно и пошли в посёлок. Так вдвоём и пришли, держа в руках по одной жерди.

– Валерьич, ну, я пошёл, – Егорка как-то виновато, взяв жердь, начал пятиться к своему дому.

– Иди, больше не нарушай.

Василий Валерьевич, постояв на крыльце, вошёл в дом.

Жена Василиса находилась дома. Пахло щами, хлебом, домашним теплом и уютом. Звали супругов одинаково. Один раз, познакомившись и узнав, что являются тёзками, они решили, что это судьба, и уже больше не расставались. Жена выглядела женщиной не худенькой, но очень какой-то обтекаемой и приятной. Мягкий голос, неторопливые движения, женственные формы заставляли деревенских мужиков невольно поворачивать вслед головы.