Немеркнущая звезда. Часть третья

Шагаю по белому свету, порой пробиваюсь сквозь тьму,

Считая присягой лишь это: “Жизнь – Родине, честь – никому!”

Запас прочности

До сих пор не совсем понимаю, как же я, и худа, и мала,

Сквозь пожары к победному Маю в кирзачах стопудовых дошла.

И откуда взялось столько силы даже в самых слабейших из нас?…

Что гадать! Был и есть у России вечной прочности вечный запас.

* * *

Только вдумайся, вслушайся в имя “Россия”!

В нём и росы, и синь, и сиянье, и сила.

Я бы только одно у судьбы попросила -

Чтобы снова враги не пошли на Россию.

* * *

Я музу бедную безбожно

Всё время дёргаю: – Постой!

Так просто показаться “сложной”,

Так сложно, муза, быть “простой”.

Ах “простота”! – она даётся

Отнюдь не всем и не всегда -

Чем глубже вырыты колодцы,

Тем в них прозрачнее вода.

Перед закатом

Пиджак накинул мне на плечи – кивком его благодарю.

“Ещё не вечер, нет, не вечер!” – чуть усмехаясь, говорю.

А сердце замирает снова, вновь плакать хочется и петь.

…Гремит оркестра духового всегда пылающая медь.

И больше ничего не надо для счастья в предзакатный час,

Лишь эта летняя эстрада, что в молодость уводит нас…

Уже скользит прозрачный месяц, уже ползут туманы с гор.

Хорошо усатый капельмейстер, а если проще – дирижёр.

А если проще, если проще: прекрасен предзакатный мир! -

И в небе самолёта росчерк, и в море кораблей пунктир.

И гром оркестра духового, его пылающая медь.

…Ещё прекрасно то, что снова мне плакать хочется и петь.

Ещё мой взгляд кого-то греет, и сердце молодо стучит…

Но вечереет, вечереет – ловлю последние лучи…

Приблизительно в это же время по срокам наложил на себя руки и писатель-патриот В.Кондратьев, не в силах разграбление и унижение милой Родины пережить, которую он после войны с жаром из руин восстанавливал. И сколько было таких самоубийц-патриотов по всей стране, у кого силы и нервы сдали от осознания надвинувшейся беды и собственного своего бессилия.

4

Против разрушительных антинародных реформ Ельцина и Гайдара патриотическая Россия поднялась и ощетинилась сразу, в первый же год. В особенности и в первую очередь – древняя столица её, Москва, вперёд всех, как всегда, почувствовавшая надвинувшуюся угрозу Русскому миру и вставшая на защиту страны от гибельной западной демократии.