Долги наши. Повесть

А Нина Алексеевна тогда была просто не в состоянии толком рассказать Вере о том, что произошло. Впрочем, в тот момент женщина и сама еще многого не знала. В отчаянии она металась в поисках помощи, не зная, что предпринять и как спасти сына.

Виталий ходил подавленный. Видеть его таким было непривычно и больно. Обычно улыбка не сходила с его лица. Веселый, общительный, щедрый на шутки и приколы, он всегда был в центре внимания и рядом с Верой. Теперь же замкнулся и словно отстранился от всех. Ребята, не зная причин подобных перемен, недоумевали.

Однажды после уроков он задержался в классе позже всех. Сел верхом на одну из задних парт и просто молчал. Вера чувствовала, что ему очень плохо и, видимо, хотелось поговорить. После продолжительной паузы она спросила:

– Виталик, как обстоят дела? Что говорит следователь?

– Ничего хорошего. Готовит к тому, что меня ждет срок, – сдавленно проговорил он.

Она представила себе, какой ужас сейчас испытывает этот благополучный, успешный мальчишка, еще недавно строивший грандиозные планы на ближайшее будущее, которого у него теперь не будет.

Она чувствовала, как страшно ему от той жуткой неизвестности, которая его ждет. А ему всего лишь шестнадцать лет! И его привычный, счастливый мир неотвратимо рушится!

– И о каком сроке идет речь? – словно проглотив комок в горле, спросила Вера. Будто проглотив тот же комок:

– Семь лет, – с трудом выдохнул он. И столько безысходности и обреченности было в этих словах, что у Веры сжалось сердце.

Семь лет! Да для него это целая жизнь! Что-то надо сказать ему, как-то успокоить, поддержать – ему предстоит еще столько пережить! Она должна ему помочь! Хотя бы морально.

– Виталик, во-первых, еще точно ничего неизвестно. И не надо раньше времени отчаиваться. Во-вторых, даже если не удастся изменить ситуацию, жизнь на этом не заканчивается. Ты должен быть уверен: рано или поздно – все образуется и вернется на круги своя.

– Ну да, «и это пройдет», – с горечью произнес он.

– Да, именно так говорил мудрый царь Соломон! – с жаром подхватила Вера.

 – Конечно, сейчас тебе кажется, что семь лет – это целая жизнь!..

– А разве не так? – досадливо поморщился он, перебив ее.

– Послушай, вот мне сейчас двадцать три года – это как раз столько, сколько будет тебе, когда ты выйдешь, если тебе действительно дадут этот срок. Скажи, ну что я, старая? Или жизнь кончена?..

Он, посмотрев на Веру, впервые улыбнулся: нелепо было бы назвать ее старой.