Полночь в Нью-Йорке. Пьеса

МАДАМ ЭВЕТТ: Присоединяюсь! Сдерживать пыл этих темпераментов одной даме не под силу, будь эта дама (гордо отводит руку от груди) самой Мадам Эвэтт!!! Не трудно догадаться, что Мадам Эвэтт – это я, и мой столик свободен! С большим удовольствием лицезрела бы за ним ваше дивное личико…

ЭММА: Увы, мне не удастся разделить с вами в полной мере столь праздничное настроение, скорее наоборот, боюсь, что за полным отсутствием такового я лишь испорчу вам полночь.

МИСТЕР ГАРРИ МИТЧЕЛ: Позвольте я кое-что проясню: на фоне искренности Мистера Тома я чувствую себя жалким вруном, пытающимся скрыть один многозначительный факт, и это, признаюсь, доставляет мне дискомфорт.

Повторюсь, ибо некоторые из вас отсутствовали… Было бы глупо продолжать такому взрослому мужчине, как я, прятаться за страсть к бильярду и прикрываться турниром, как наиглавнейшей причиной моего появления в «Grimaldi‘s» (Гримальдис)! Я так же, как и мистер Фишман, обманут, если ни сказать – брошен, и ни добавить – раздавлен! Да, именно раздавлен одной весьма молодой пассией… Я говорю об этом лишь потому, что нахожу себя пребывающим в компании друзей, и еще по той причине, что честность одного из немногих глубокоуважаемых мною игроков в гольф поразила меня и стала предметом подражания. И, поверьте, сейчас я чувствую себя немного героем, для меня и моего характера это уникальный случай, в основном я предельно сдержанный человек и на все эти эмоции стараюсь не реагировать…

ТОМ ФИШМАН: Продолжайте, лично я разделяю вашу точку зрения, браво, Гарри, ваше решение достойно уважения…

МАДАМ ЭВЕТТ: Гарри, я также не являюсь исключением и присоединяюсь к Тому, мне импонирует ваша честность!

МИСТЕР ГАРРИ МИТЧЕЛ: Так вот, на чем я остановился?

ЭММА: Вас бросили, юная красавица разбила вам сердце.

МИСТЕР ГАРРИ МИТЧЕЛ: Спасибо, вы абсолютно правы, лучше не скажешь: юная красавица разбила мне сердце, нда! Прежде чем я продолжу, скажите, если и впредь мне понадобится ваша помощь, как мне к вам обращаться?

ЭММА: Ах, я совсем забыла представиться! Вот видите, господа, это только подтверждает мою сегодняшнюю рассеянность, меня зовут Эмма, простите, пожалуйста.

ТОМ ФИШМАН: Мы не в силах принять ваше извинения по причине того, что в этом попросту нет необходимости, я повторюсь, такое прелестное создание, как вы, прощено миром, что называется, заочно. Надеюсь, мою точку зрения разделяют все, кто наблюдает сейчас за этим ангелом?

МАДАМ ЭВЕТТ: О, да! Ангел! Том, с вами трудно не согласиться.