Вильгельм. Проклятие Саана

От старости. Хотя наступит она, скорее всего, очень не скоро.

– И это когда?

– Мы так далеко еще не заглядывали. Но если судить по крысам и паукам, то срок твоей жизни должен вырасти как минимум в десять раз.

– Тогда как меня можно убить? – вычленил самое важное из моих ответов Нардис. – Если обычные раны и переломы больше не страшны, то чего мне опасаться?

– Береги голову, – серьезно посоветовал я. – Если ее отрубят, то никакая кровь уже не спасет.

– Откуда знаешь?

– Ну, ты же не думал, что я повторю ошибку Гнора и не проверю досконально теорию, прежде чем применить ее на практике? У нас был всего один шанс.

Единственная попытка сохранить тебе душу. Поэтому, прежде чем тебя разморозить, мы хорошо подготовились.

Нардис тут же помрачнел.

– И сколько народу ты ради этого убил?

– Спроси лучше, сколько трупов мне для этого пришлось собрать со всей империи, – усмехнулся я. – Но я рад, что люди предпочитают хоронить своих усопших в земле и не проверяют потом, куда они делись. А то многих ждало бы неприятное открытие в виде пустых могил и раскуроченных гробов, тогда как ищейки ИСБ давно бы с ног сбились, пытаясь отыскать банду злостных похитителей тел.

Видел в лаборатории сундуки?

– Да. А что?

– Никогда туда не заглядывай.

– Погоди, – наморщил лоб Нардис. – Все равно что-то не сходится. Если ты кого-то оживлял, то эти лю… в смысле создания все равно должны были остаться. Почему я, кроме вас, больше никого здесь не чувствую? Ты их отпустил?

– Еще не хватало.

– Неужто ты думаешь, что у нас не было неудачных экспериментов? – поддержал меня Мор.

 – Дозы пришлось подбирать долго, так что большинству наших подопечных не повезло.

– В каком смысле?

– Кто-то был чересчур агрессивен. Кто-то безумен. Многие оказались лишены обычных эмоций, а единственным чувством, которое их терзало и глушило все остальные ощущения, был зверский голод.

– И вы от них избавились? – все еще недоверчиво переспросил его Нардис.

– А что с ними еще делать? – пожал плечами я.

 – В нашем мире и без того полно чудовищ. Незачем плодить их еще больше. Да и надо же было понять их уязвимые точки. Живучие, проворные, сильные и выносливые твари в обличье человека… Само собой, я должен был понять, как их можно уничтожить. В том числе и на тот случай, если бы с тобой у нас вышла осечка.

Нардис вдруг замер.

– Я… я, кажется, кое-что вспомнил. По-моему, я сегодня кого-то убил.

– Экспериментальное зверье, – кивнул я. – Его у нас было много.