Учитель истории

Прямо на острове за ничего не подозревавшими сестрами наблюдал смуглый толстяк с перстнями почти на всех пальцах рук. В тот же день хотел «товар» испробовать, однако Бейхами, прожженный торгаш, свой «товар», да тем более такой девственный, как зеницу ока бережет – пробовать нечего, и так видно, краше чуда нет. Деньги вперед – делай, что хочешь. Таких денег с собой не возят. Покупатель согласился: «товар» в Дамаске, сделка состоялась; ожидает девиц презренная участь рабынь.

Как любой базарный торговец в день по десять раз драит каждый помидор, чтоб блестел до покупки, так и Басри Бейхами, притворяясь заботливым опекуном, наседкой носится вокруг трех сестер и их брата.

У каждой девушки по две рабыни, их каждый день купают, хорошо кормят, обихаживают, как могут. Словом, живут они, словно принцессы, а чтобы не страдали, им каждый день обещают, что вот-вот за ними прибудет отец или выедут к нему навстречу.

Когда Басри на острове, он каждый день, порой по несколько раз, непременно склонив голову в знак уважения, очень вежливо, через переводчика, общается с гордыми девушками, интересуется, что еще они пожелают, и как всегда: «вот-вот уедут домой».

Кроме чеченского, который был основным языком в Самандаре, дети Алтазура знают еще тюркский сленг с хазарским диалектом. Носителя чеченского языка не нашли, впрочем, и не искали, а знающих тюркский – очень много. Но пленники умны и молоды, и за несколько месяцев уже практически полностью понимают греческий, но, сговорившись, не выдают этого.

И вот наступил долгожданный день, их посадили на корабль, как принцесс; сопровождают их те же рабыни. Была середина зимы, после недельного шторма море еще бурлило. Небо было низкое, моросящее, тяжелое, с недалеким горизонтом; под стать неласковому небу мраком волновалось гневное море, меж волн раскрывая голодную пасть, шипящими брызгами обдавая борта легкого суденышка, бросая его с гребня на гребень. Капитан, он же рулевой, и Бейхами стояли на корме, пять пар гребцов-рабов дружно махали веслами, а между ними сидели пленники и их прислуга.

Три сестры и брат сидели кружком, они верили и не верили в грядущее, полушепотом переговаривались на родном языке.

– Вы чеченки? – вдруг так же тихо спросил сидящий рядом гребец.

– Да, – встрепенулись девушки и их брат-подросток. – А Вы кто?

– Я, как и вы, родом с Кавказа, из Дагестана, а ныне, как и вы, – раб.

– Мы не рабы, – возмутилась младшая Дика, даже привстала.