Костя едет на попутных. Повести

Среди ночи, отбиваясь от кошмаров, стянул с себя рубаху, брюки – до трусов разделся – и полезли под бока спичечные коробки, валенки, склизкая дрянь какая-то приклеилась к пояснице… тьфу! А ни в понедельник, ни вчера – ни капли не перепало. И при таких исходных до завтрева ждать?

«А заеду к Ваську-сварному. Скажу потом, граняк долгу отливал – должны мы человеку или не должны?» – такое возникло оправдание. Васёк, конечно, компаньон занудливый: выпьет – только про свою лахудру райцентровскую и говорит… Нет, верней всего, ноги сами унесут к бродяге Стеблову.

Дорога выпала насквозь спокойная. Завернув в Рататуев переулок, уходивший вверх до самого магазина, а вниз – до речки, и по которому, соответственно, мог кто-нибудь пройти и в этот час, Зюзин, однако, до того осмелел, что, не укрываясь на зады, остановил Гнедого, прикрутил вожжи и пошёл стучаться в жёлтое окошко. Постучал – и прямо во двор, договариваться.

– Семён, ты, что ли? – окликнул его проворный однако же Кузьма Иваныч.

– Ну, – отозвался на ходу Зюзин.

– Или привёз? А мы ведь, золотёнок, без борова остались, свезли на скотмогильник, – показалось, он даже всхлипнул там, в темноте сенец. – Пудов пяти, золотёнок, был, не меньше.

– Да как же? А я и не слыхал.

«Хорош почин», – недовольно отметил про себя Зюзин. Кузьма Иваныч затянул какую-то жалобную ересь, но лучше бы выслушивать его с бутылкой в кармане, разгрузившись.

– А свинку мы, думаем, до рожества на картошке продержим.

В прошлый раз Жигин развозил дроблёный подмокший в ворохах ячмень.

– Беда одна не ходит, – зачем-то сказал Зюзин и распростился.

Так. Гнедой пусть постоит, а к тёте Поле и к сёстрам придётся добежать. Ну, если и там… Но там-то как раз очень даже весело и бойко получилось. Словно бы ждали его, и он чуть было у сестёр второй мешок за ту же бутылочку не свалил.

Но вовремя прикусил язык, а с другим экземпляром звездастого они расставаться пока не захотели.

– Да твой же будет, – сказал Шура. – Привёз бы силосу возок.

– Силос, Шур, покамест никто, – заметил Зюзин, – не улежался. Ты прокисшее молоко станешь есть? Не-ет, дождёшься простокваши. Так и в данном примере. А вскроем яму, привезу, конечно.

Бутылки он обернул опроставшимися мешками и, похлопав последний, самый тугой, собрался ехать тем же проулком вверх, к Самсоновым, а с «попом» решил вообще не связываться.