Седой Кавказ. Книга 2

Раньше письма Поллы были лаконичными, ясными, четкими, а в этом чувствуется сумбур мыслей, метание души.

Арзо стал медленно перечитывать письмо, уносясь душою на далекий Кавказ, как вдруг кто-то грубо, как здесь до этого не смели, постучал в дверь.

– Кто? – встревожился Самбиев.

Еще грубее стук, молчание.

Рассерженный Арзо открыл дверь, а там улыбающийся Ансар. Земляк даже не присел, говорил, что очень торопится. Оказывается, он уже дней десять как прибыл, в район нахлынула масса шабашников со всех концов страны, идет жесткая борьба за объекты строительства и договора.

Пообещав на днях, разобравшись с делами, заскочить, Ансар быстро уехал, оставив гостинцы с юга: две бутылки дорогого грозненского коньяка – от себя; бараний курдюк, айвовое варенье и письмо – от матери.

Почему-то Арзо не возвратился к прерванному чтению, он вскрыл письмо матери, надеясь найти в нем подсказки. Так оно и оказалось. В конце письма Кемса писала:

«Дорогой Арзо! Недавно во второй раз привозили Висита.

Я как раз захворала, и Полла, с приездом ребенка в день по несколько раз наведывавшаяся к нам, стала присматривать за ним. Вначале она оставляла его на день, потом на ночь, а после и отдавать не хотела. А когда приехали Букаевы, я ребенка насилу вырвала из ее рук, будто он ее сын.

В тот же день с ней случился припадок, она даже слегла от горя, потом ожила, заулыбалась, снова к нам зачастила. А как узнала, что ребенок все лето у меня будет, стала просить, даже настаивать, чтобы я ей его отдала на этот период.

Я ей сказала, что у ребенка есть своя мать и подменять ее не надо и бессмысленно, и посоветовала завести своего ребенка. Полла обиделась, надулась и так посмотрела – я ее такой никогда не видела, – будто съесть готова, будто я виновата в ее бедах.

Я думала, что знаю Поллу, однако ошиблась; удивляюсь я ей, поражаюсь. Другая бы на ее месте после стольких потрясений согнулась, сдалась, а наша Полла – наоборот. Мне кажется, что она еще краше стала, назло всем держится гордо, как королева.

Ты представляешь, идет на свекловичное поле, в калошах, в телогрейке, а поверх нее толстая коса, вдаль устремленный взгляд, и изумительная грациозность, даже надменность.

Видно, из-за этого, а точнее – ее красоты, кружатся вокруг нее парни, как осы у меда, даже совсем молодые да неженатые есть. Кто-то попытался было вновь ее похитить, но Полла поклялась – кто впредь пальцем без ее согласия тронет – зарежет, больше шутить с собой не позволит.