Седой Кавказ. Книга 2

Я тебя любил, люблю и буду любить всегда! Я тобой горжусь и знаю, просто уверен – ты самая чистая, честная, красивая на свете – моя! Только этим я счастлив, этим живу!

Далее. Я получил срок не из-за тебя, а из-за кого – ты знаешь. Будет время – разберемся. Однако желчь в душе я не держу и тебе не советую. Все пройдет!

Милая Полла! Не строй иллюзий по поводу ребенка, не обманывайся, не мучь себя. У нас с тобой будет много детей. Бог нас на это благословит! Так что утешься и готовься.

Я чуть-чуть в курсе твоих дел, твоих проблем, и твоих публичных заявлений и демарша. Рад и не очень. Учитывая все это, зная твой характер, никаких официальных предложений не делаю (тем более, что мы это с тобой уже прошли). Скажу по-другому: «Я, Самбиев Арзо, ни на ком, кроме тебя, Полла, не женюсь».

Отныне мы с тобой в патовой ситуации, а впереди цейтнот, ибо «все пройдет», и жизнь тоже. Мы и так с тобой дров наломали, особенно я, так что я прошу тебя, давай наладим, обустроим нашу жизнь.

По правде говоря, будучи в неволе, говорить такие вещи, пожалуй, глупо, однако без этой мечты можно надломиться. Так что давай поддержим друг друга, ведь мы не чужие.

И еще. Плюй на все сплетни, бросай свою свеклу и иди работать по специальности или сиди дома, я тебя обеспечу, даже будучи здесь, иначе, какой я мужчина и за что ты меня любить будешь?

И последнее: больше волосы не трожь. Береги себя! Я рад, что ты внешне не сдаешься, подстегни себя и изнутри.

Знай – ты мое будущее! Я прошу – пиши.

Искренне, с уважением – Самбиев Арзо.

06.04.1990 г. Поселение Столбище».

* * *

На вечеринку, точнее пьянку, организованную Ансаром в бане гостиницы колхоза в честь успешного подписания договора строительного подряда, помимо председателя колхоза, прораба и участкового, был приглашен и Самбиев, что вызвало шок у местных. Однако после двух-трех стаканов водки грани между вольными людьми и невольным нивелировались, а когда выяснилось, что Арзо не только «эрудит», столичный парень и знаток анекдотов, он стал в доску свой.

Еще трижды сторож гостиницы гонял за «огнем» в село. Даже за полночь не могли расстаться, на улице, прощаясь, братались, целовались, признавались в любви и дружбе навек, под конец хором горланили песни на всю зацветающую по весне округу.