Седой Кавказ. Книга 2

Знают об этом и сами девушки (что в селе утаишь?), Света все время вздыхает и плаксиво говорит:

– Скажи, что больше не пойдешь.

– Не пойду!

– Ты надо мной насмехаешься.

– Нет, я так улыбаюсь!

Иной тон у Веры.

– Твоя селедка еще не отъелась? Смотри, мячик проглотит – с шеи не слезет.

Этого Арзо боится, предупреждает Свету – не смей, а она все плачет, говорит любит, издыхает, думает, что Вера во всем виновата, и не знает, что у Арзо другая любовь; очень далеко находится, очень редко пишет, очень его волнует.

Полла – вот, о ком все его мысли, вот о ком он страдает, о ком больше всего думает, кем живет. Летом, когда дела крутились, когда жизнь цвела, было легче, только изредка он тосковал по любимой – все некогда было, а сейчас лютая зима на дворе, сидит весь день дома, так, изредка по селу пройдется, на углу с кем-нибудь посудачит, семечки пощелкает, до изжоги накурится, и когда уж ногам от мороза невтерпеж, идет в свой коттедж – вновь построенный дом со всеми удобствами, только топится дровами.

В доме он один, телевизор надоел, читать – все перечитал, даже старые журналы, тоскливо ему длинными, зимними ночами.

Конечно, и Света есть, и Вера для разнообразия, но они как огнетушители – страсть гасить, а любовь и тоску не угасят; тяжело ему, одиноко.

И как назло, Полла очень редко, в месяц раз ему пишет, говорит, что и писать не о чем, жизнь в колхозном поле, меж свекольных рядов нудна, грязна, несносна. Только вот в последнем послании она сообщала, что, как Шахидов ни старается, а в колхозе бардак, из Грозного Докуевы ему блокаду во всем устроили, удобрять поля нечем было, а уборка началась – горючего нет, под дожди все попало, еле-еле, с потерями, с трудом, за свой счет на завод свеклу свезли.

Теперь Полла ждет марта, когда будет расчет, а так дома сидит, по зиме в Ники-Хита, как и в Столбищах, скучно.

Тогда пишет Арзо ей длинное письмо, жалуется, что очень болен, что сердце шалит, простуда, и просит, если она его любит, уважает и ценит, пусть скорее приедет к нему, будет в больнице за ним ухаживать, а как выпишется (если конечно выпишется – так ему плохо!), то она сможет уехать.

О деньгах тоже просит не волноваться, только подсказывает: возьми в долг досюда, даже маршрут указывает: из Грозного прямо в Тюмень – самолетом, а оттуда до Байкалово автобусом и далее Вязовка – Столбище. Чтобы дома не волновались, скажи, что в Краснодар едешь по делам. Короче, дал он ей четкую письменную инструкцию, как надо жить дальше.