Седой Кавказ. Книга 1

Теперь, по должностному положению, вся заработная плата колхоза проходила через Самбиева. Кипу нарядов приходилось подписывать ежемесячно. Следовало проверить каждую строку. Для сверки, когда на тракторе, когда на грузовике, а чаще пешком, обходил он владения колхоза. С семи утра до шестнадцати каждый день был в работе. А в конце месяца пропадал в конторе сутками. Работа экономиста в корне изменила его образ жизни, он быстро вписался в коллектив конторы, можно сказать, стал его душой и вместе с этим начал, как и все остальные служаки, регулярно потреблять водку и даже пристрастился к табаку.

***

Лето выдалось сухостойное, знойное. Даже по ночам жара не спадала. Почва от жажды высохла, местами потрескалась, сжалась. Дружно росшие по весне озимые к лету обмякли, на тоненьких ломких стебельках еле-еле держались полупустые колосья. Вид колхозного зернового поля уныл, как редкая, убеленная щетина старца. Днем и ночью люди молятся о дожде. Еще неделя засухи – и годовой урожай пропадет. Все смотрят в небо, не видать ли тучки или хотя бы облачка.

По дворам села, накинув на головы мокрые мешки, как символ тучи, бегает детвора, выпрашивая у Бога дождя. Взрослые, в знак Божьей милости, бросают с крыльца детям сладости, мелочь. Еженедельно сельчане сообща режут скотину для жертвоприношения Богу, вечерами по соседям с щедростью разносятся молоко, яйца, мука.

Ночью Арзо плохо спал. В маленькой комнатенке было жарко, душно. Всю ночь молодая плоть еще грезила доярками. На заре он побежал к реке, долго с наслаждением барахтался в обмельчавшем потоке.

В семь часов уже был в конторе: к концу полугодия накопилось много работы. Центральная усадьба колхоза еще пустовала. Арзо шел по тенистой аллее созревающих абрикосов и яблонь, издали видел как уборщица подметает площадку перед входом в контору.

– Доброе утро, Зура! – крикнул весело Арзо. – С утра пыль разгоняешь?

– Здравствуй, – тихо ответила уборщица, выпрямляясь во весь рост.

Самбиев аж оторопел – перед ним стояла высокая, чуть ниже его ростом, молодая девушка.

Удивительно мягкие, темно-синие влажные глаза парализовали его резвость.

– Ты кто такая? – веселость Самбиева улетучилась.

– Я – дочь Зуры, Полла, – все так же тихо ответила девушка, отводя ладонью с невысокого влажного лба смоляно-черные прямые волосы.

Больше ничего не говоря, Самбиев озабоченно заскочил в контору, в своем кабинете сел за стол, но не усидел, почему-то подошел к зеркалу, стал разглядывать себя: прическу, одежду.