Седой Кавказ. Книга 1

В лесу угрожающе выл волк, обеспокоенные этим, жалобно отвечали гавканьем сельские собаки. На краю села кто-то неумело, с надрывом и с тоской растягивал гармонь. Вдалеке, на равнине, блекло мерцали огоньки низинных селений. В воздухе стоял пьяный вкус спелой вишни и перезревшего тутовника.

Озадаченный Самбиев не знал, как быть с помощью абитуриентке. Преждевременно оформить аванс невозможно, хотя фактически работа выполнена. Но выход надо найти, даже в нарушение инстукции.

В раздумьях Арзо спустился к реке, по неровностям каменного грунта побрел вверх, к родному наделу, под бук.

Почему-то казалось, что река, протекая около их участка, звучит как-то иначе: мягче, ублажающе, роднее. Долго сидел на мощных корневищах бука. Его знобило, неумолимо клонило ко сну, а он все сидел, пытался размышлять. Ничего не сообразив, еле передвигая ноги, двинулся домой. Спал, как убитый, проснулся поздно; разбитый, кислый.

Был выходной день. Накануне Арзо намеревался косить бурьян в родовом наделе.

Однако из-за непогоды мать не разбудила его. Неторопливо шел редкий летний дождь. После истязающей жары затянувшееся ненастье было в радость. Вызвал слюну запах пережаренного кукурузного чурека и чай душицы —обычный завтрак Самбиевых. Сидеть дома Арзо не мог, дума о Полле не давала покоя. Ища уединения, он по пустынному селу, перемешивая дорожную грязь, направился вновь к родимому очагу. Из-за густой кроны под бук слабый дождь едва пробивался. Только изредка крупные капли с трудом преодолевали толщу листвы. Арзо долго сидел на корневище, слушал мерную гармонию непогоды и разошедшуюся от дождя речку. Незаметно он задремал и, к удивлению, ему опять приснилось, как он лезет вверх и как ему страшно. Тяжело, одиноко, и вновь его подхватывают ветви бука и возносят на вершину, а кругом простор, весь мир под ногами… Крупная капля привела его в сознание. Он резво вскочил и решил наяву покорить вершину великана. Вспоминая детские игрища, бросился на штурм, ствол был мокрый, шершавый, необхватный. Облепленная грязью обувь предательски скользила. Тогда он разулся и ринулся вновь. Тяжело, очень тяжело покорялась высота великана. В детстве он лазил легче, да и помощи ветвей, как во сне, не было. До вершины долезть побоялся, слишком скользкими были сучья. Полюбоваться окрестностями, насладиться своим возвеличением тоже не смог – кругом листва. И самое главное – слезать оказалось еще тяжелее и опаснее.