Седой Кавказ. Книга 1

Он знал, что красное пламя коммунизма может сжечь его дотла, но при правильном подходе оно может и обогревать всю жизнь. Если сейчас он протянет руки к огню, то это навечно, он навсегда станет красным и отхода не будет, только путь вперед в самое пекло, где приятное тепло может в любой момент превратиться в адский жар. Что делать? Прозябать здесь или поддаться соблазну… А соблазн велик. Уже дважды вызывали его просто так, для беседы в город, в комитет, и прямо говорили, почему он, такой сообразительный, верный родине и партии молодой человек довольствуется жизнью в диком селе.

Республике нужны энергичные, преданные национальные кадры. Пожилой чекист с приятной внешностью объяснял Докуеву, что для чеченцев и ингушей в республиканском аппарате будут отданы по квоте некоторые посты. Через год-два все будет забито, и потом яростная конкуренция и строгий отбор.

– Так что прозябайте в селе или действуйте, – подытожил свою речь работник госслужбы Шаранов. – Вы как-никак с нами в контакте, а мы свои кадры на произвол судьбы не бросаем.

Домба до мелочей вспомнил весь этот разговор и аж съежился от озноба… Запели вторые петухи, в лесу по-детски жалобно скулили шакалы. Из-за двух перевалов, с танкового полигона Шали, доносилась канонада ночных учений. Порыв резкого ветра принес свежесть недалекого дождя и еле уловимый аромат пыльцы цветущей вишни. С кроны бука Самбиева заливался соловей, чувствуя приближение дождя, еще отчаяннее заквакали лягушки в низинном водоеме.

Стало совсем темно, дальний отблеск факелов исчез, еще один резкий порыв ветра – и крупная, одинокая капля дождя с ощутимой силой наискосок вонзилась в лоб, по переносице потекла вниз, остановилась меж губ. Потом капли стали чаще, но мельче.

– Нет, – негромко крикнул Домба, побежал в дом и спокойно, глубоко заснул под приятный шум весеннего дождя.

На следующий день из-за ремонта прохудившейся за зиму крыши он опоздал на совещание в райисполкоме, за что при всех был строго отчитан районным начальством.

Далее, как бы определившись в установке на день, все выступающие руководители стали критиковать Докуева и его село, даже посчитали, что он виновен в задержке посевной.

Во время перерыва руководители уровня Докуева ели наспех и всухомятку у своих бричек, а президиум заседания появился в зале с часовым опозданием; лица начальства лоснились сытостью, хмелем и довольством.