Седой Кавказ. Книга 1

Ее недавно отелившаяся буйволица, озабоченно мыча возглавляла стадо.

– Побыстрее, девочки, побыстрее, – подгоняла Кемса вполголоса своих дочерей.

– Куда быстрее, – возмущались усталые, сникшие от жары и жажды дочки.

– Ну, ладно, вы не забалтывайтесь, а я побегу, не то буйволица разнесет нам ворота.

Во дворе Кемса в первую очередь кинулась к сараю. Маленький буйволенок на привязи жалобно замычал, аж припрыгнул при виде хозяйки. На шум из-за забора выглянула соседка.

– Кемса, ты вернулась? А дочки где?

– Ползут усталые, – не видя соседку, на голос ответила Кемса.

– Хм, это сейчас они усталые, а видела бы ты их вчера на вечеринке!

– То-то сегодня сонные ползали… Ничего, нынче спать завалятся, но я им не дам… Арзо приезжает, суббота.

– Да ладно, оставь их в покое, повзрослели они… А я, как обычно, днем напоила буйволенка, кур покормила.

– Ой, спасибо, соседушка… А мяса взяла?

– Взяла самый лучший кусок, полтора килограмма, на ребрах. Мясник сказал, что больше в долг не даст, и так, говорит, два барана вы съели.

– Да я бы в жизни этого мяса не ела, да вот сегодня Арзо приезжает. Должна я его хоть раз в неделю мясом побаловать, все-таки мужчина он, растет… А с долгами осенью, даст Бог, рассчитаюсь, свекла прямо в радость, дружная, вот бы только дождя бы маленько.

– Так что, ты до осени в долг мясо есть собираешься?

– Да у меня вся жизнь в долг, а мяса я уже года три как не пробовала, все детям. Мне и бульончика хватает.

Грозно мыча, во двор ворвалась буйволица, глаза злые, галопом пронеслась по двору, около сарая, на мягкой траве поскользнулась, еще больше злясь, заскочила под навес, с хвоста, пару раз глубоко вдыхая, обнюхала буйволенка, лизнула его и уже более спокойно промычала на Кемсу – мол, спасибо за заботу.

– А ну, давай становись, – подгоняла Кемса огромную буйволицу к привязи.

Скотина недовольно замахала хвостом, но, увидев в стойле корыто с комбикормом, с рвением уткнулась в сладость. Кемса привязала скотину, стала чистить вымя.

– Что размахалась? – незлобно прикрикнула Кемса, погладила с любовью кормилицу. – Седа, Марет, Деши! – крикнула она дочерям. – Принесите чистое ведро для молока.

А дочери еще далеко от дома. Как только мать убежала, они пошли медленней, ленивей, с прохладцей. Закинув на плечи короткие мотыги, почти перегородив улицу, шли сестры Самбиевы.