Соленое детство в зоне. Том 1. Детство в ГУЛАГе

Мать зашла, позвала, я упирался и не хотел уходить – даже заплакал:

– Мама! Мне здесь хорошо! Мне всё нравится! Давай останемся!

Все смеялись. Бойцы тоже, видно, полюбили меня и просили мать приводить с собой.

С тех пор я стал почти ежедневно ходить в госпиталь и скоро все раненые знали меня. Любил ходить из палаты в палату, рассказывал что-нибудь, меня постоянно угощали чем-то. Просили рассказать какой-либо стишок, но больше мне удавались песни. Тонким дрожащим голосом, стараясь растрогать бойцов, я вывожу своего любимого «Арестанта»:

— За тюремнойбольшоюстеною молодой арестантумирал.

Он,склонившисьна грудьголовою, тихоплакал—молитвушептал:«Боже, Боже —тыдаймне свободу, и увидетьродимыхдетей.

И проститься  с женоймолодою, и обнятьпрестарелую мать».

Раненые перемигивались, шутили, но некоторые серьёзнели и внимательно смотрели на меня:

– Песня жизненная. Вся правда в ней. Кто научил? Коля, что ещё знаешь?

Я, расхрабрившись, начинал:

— На опушкелесастарыйдубстоит.

Онлежит—не дышит,он какбудтоспит.Золотыекудри ветершевелит.

А надним старушка —мать егосидит.Слёзыпроливая, сынуговорит:

«Ятебярастила —и не сберегла.

А теперьмогилабудет здесьтвоя.А когдародился —батькабелыхбил.Где-топодОдессой головусложил.Явдовой осталась —пятеродетей.Тыбылсамыйстарший —

МилыймойАндрей!»

Красноармейцы переставали улыбаться, молчали, курили махорку, повторяли:

– Да, Коля, ты, оказывается – талант! Будешь артистом! А вот новая песня только-что вышла, по радио поют часто – не знаешь?

– Про Корбино? Только что выучил, – отвечаю.

– Давай!

— Можетв Корбино,можетв Рязани,не ложилисядевушкиспать.

Многоварежек связанобыло,

длятого,чтобна фронтихпослать.Вышивалиихниткой цветною,быстроспорилсядевичий труд.

И сидели ночноюпорою,и гадали,комупопадут.

Можетлётчику,можеттанкисту.У отчизныестьмногосынов.

Ильчумазомупарню —шофёру, илькомуиз отважныхбойцов.Получил командир батальонаэтиварежки-пуховики.

но любовьне отходит от них.

Скоро-скороодержимпобеду!Поездтронетсяв светлую даль.И тогданепременно заеду —

можетв Корбино, можетв Рязань!

Раненые прямо-таки светились, улыбались, а некоторые украдкой вытирали слезу.

– А что-нибудь ещё знаешь? Может весёлое?

Я охотно соглашался и под перемигивания, шутки, начинал быстро:

— Шламашина из Тамбова—

подгоройкотёнокспал.