Соленое детство в зоне. Том 1. Детство в ГУЛАГе

Потрескивающие сухие лучины, блики огней на потолках, разговоры, вздохи женщин. Нас всех разморило – мы притихли, глядя заворожено на огонь.

Помня умерших детей на печи, я не полез ночевать на неё и на полати, как все дети, а уснул на полу около матери рядом с давно спящим Шуркой.

Глава 6

Мучения

Тамсмертьбродилабезкосы.Любявождя,преднимдрожали. Самчёртточилему усы,

Чтобжертвуновуюужалить.

Норильский мемориал. Август 1991 г. Памяти поэта Бориса Ручьёва.

Итак, наше ужасное «путешествие» – перемещение в Сибирь закончилось.

Шли последние числа октября 1945-го года.

А «поутру они проснулись…» в холодной избе в глухой сибирской тайге – пять несчастных, ни в чём не повинных русских женщин с малолетними детьми. Проснулись от пронизывающего холода. Все выбежали во двор. Кругом белым-бело! Ночью выпал глубокий снег. Ребятня кинулась к снегу – интересно, необычно. А бабам горе: нечем затопить печь – все дрова сожгли вчера. Из соседней хаты сибирячки дали пилу и топор.

Все пошли в лес (в том числе и дети) – он рядом. Никто не умеет пилить – всё время пилу зажимает, вихляется она; того и гляди, не дай Бог, сломается. Ведь сибирячки прибьют, так как это там была большая ценность. Да и топором тоже уметь махать надо. Переругиваются бабы, плачут, а нам весело. Столько всего нового, лес какой, пухлый снег, носимся, падаем. Помогаем носить дрова в избу.

Затем с Шуркой побежали к реке с ведром за водой. Вода чёрная, тихое течение, пар от воды. Берега в снегу, со дна тянутся водоросли и колышутся по течению.

Наклонились – плюём в воду, увидели небольших рыбок в глубине. Разговариваем тихо, боясь их вспугнуть. От избы закричала мать:

– Колька! Шурка! Где вы, черти! Сколько можно ждать? Скоро вы воды принесёте?

Очнулись, зачерпнул Сашка ведро воды, оглядываясь, пошли назад.

Неизгладимо первое впечатление от Шегарки! Осталось на всю жизнь память о милой моему сердцу речке, где прошло моё детство! Шегарка, Шегарка – как я благодарен тебе, что ты была всегда с нами! Ты скрасила нам детские годы, ты вошла в нашу душу до конца дней! Воспоминания о тебе жгут и мучают меня и сейчас, заставляют сильнее стучать моё сердце, дрожит голос и выступают слёзы – я люблю тебя, Шегарка!

Через два дня наведался Пинчуков.

– Ну что, бабы? Передохнули? Постирались? Пора и за дело! Ведь не на курорт вас привезли к нам. Завтра все на лён! Лодырей не люблю! Детей, кто постарше, отвезём в школу во Вдовино. Это в первый раз.