Планшет

Потом старшая подросла, а кухня нет, и девочке захотелось расширить горизонты. Способ был один – сочинять.

Текст, приведенный ниже, судя по почерку, может быть датирован концом 20 века, между 1998 и 1999 годами.

Местами текст утрачен от слёз, но общий его смысл доступен даже неискушенному исследователю.

Фото автора сказки двумя или тремя годами ранее даты написания текста.

Жаль дальше завязки история не рассказалась.

ДЖИМ

1995-й год. Спешу на работу в издательство «Слово», там на последнем этаже располагалась редакция газеты «Заря молодёжи», где я уже несколько месяцев работаю штатным корреспондентом.

Подхожу к парку «Липки» и рядом с памятником революционеру-разночинцу Чернышевскому, встречаю своих бывших коллег из ВГТРК «Саратов». Коллеги останавливают на улице прохожих и задают один и тот же вопрос: До какого колена вы помните своих родственников?

Останавливаюсь и я, и тоже и отвечаю на камеру о том, что лично мне стыдно, но я помню свой род только до прадедушки.

А вот в паспорте моего пса родословная записана до пятнадцатого колена.

Вот эта родословная:

Щенка ирландского сеттера я купил в 1990-м году. По случаю. Вожак комсомольской ячейки нашего факультета, красавица Вера Воробьёва, по совместительству оказалась ещё и заводчиком этой породы.

До армии я очень хотел собаку, мечтал о кокер-спаниеле.

– Да зачем тебе этот кокер?! – удивилась Вера, – У меня неделю назад сука ощенилась, приходи в гости и забудешь обо всех кокерах в мире! Обещаю.

Вера не обманула.

Когда я увидел, как табунок маленьких ирландцев бежит мне навстречу по прихожке, ни о какой другой собаке уже не думал.

Щенок стоил 400 рублей. Стипендия у меня была сорок. Но Вера пожалела меня и согласилась сбросить цену до 250-ти. Таких денег у меня тоже не было. Я их занял у бабушки. ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ РУБЛЕЙ. Почти две средних зарплаты служащего в СССР.

Эти деньги я вернул.

Устроился на работу санитаром на полставки в «3-ю Советскую». Днём учился на филолога, а ночью встречал пациентов в приёмном покое и носил трупы в морг.

Выбирал щенка так:

– Вон тот, самый бойкий, можно будет мой?

– Можно.

Вытащил его из кучи-малы братьев и сестёр, усадил в спортивную сумку и мы пошли домой.

По дороге нам со щенком попалась толпа гопников. Их предводителя я очень хорошо знал – Роджерс. Роджерс ненавидел меня давно.