Индийская мышеловка

– Да, – ответил я по-русски, и она засмеялась.

– Меня зовут Катя, – протянула она руку, и я пожал ее.

Рука была теплая и приятная на ощупь. А мои руки вечно холодные, точно такие же холодные, как и мои ступни.

– Я Уильям, – сказал я.

– Уильям из России? – удивилась она.

А я давно привык, что все удивляются. Одно время меня это раздражало, а потом я устал раздражаться. Это уже смешно. Что тут такого? Ничего необычного!

– Да, – говорю я, – папа увлекался Шекспиром в молодости. Вот. Меня зовут Уильям Александрович Страхов, – сказал я как бы с неохотой.

Иногда я даже и не объясняю ничего. Сколько можно удивляться уже?! До бесконечности?

– Да уж, – снова засмеялась она и оглянулась на сурового парня внизу, у рюкзаков. – Может, посоветуешь, где лучше снять комнату?

– Да, да, конечно! Посоветую. Тут есть неплохой домик. Двухэтажный! Там первый этаж свободен. Скоро придет хозяин… – сказал я. – Это вон там, – махнул я в сторону двухэтажного домика Семы.

– Отлично, – она снова посмотрела на парня.

 – Денис, – крикнула она ему вниз, – давай поднимайся.

Парень недовольно поплелся вверх по склону, к нам.

– Это Дэн, – сказала Катя.

– Уильям, – представился я и протянул ему руку.

Он недовольно пожал ее и уселся на бревно возле костра. Занял мое обычное место… Катя последовала его примеру, а я остался стоять возле крыльца.

Несколько минут мы молчали… Я не знал, что им сказать. Они принесли с собой что-то вроде уныния пополам с напряжением. Вдруг я почувствовал ту гадкую разновидность неуверенности в себе, из-за которой тебе обязательно надо что-то делать или говорить, чтобы чувствовать себя нормально в компании, чтобы молчание не становилось тяжким.

Это чувство давно меня не посещало, и я даже поверил, что полностью от него избавился. А вот, оказывается, и нет.

В последние месяцы я мог молчать с кем угодно, и мне не было при этом некомфортно. «Должно быть, – подумал я, – все из-за того, что я давно не видел соотечественников и мне не хотелось выглядеть нелюдимом».

Когда я это понял, мне стало наплевать и молчание перестало тяготить меня. И я мог говорить, а мог и не говорить.

Потом я вдруг вспомнил про бизонов и захотел рассказать Дэну и Кате… Но тут я увидел, что к нам направляется хозяин. Он, как всегда, улыбался, растягивая свой рот и черные густые усы. Хозяин нес мне дрова. Целую большущую вязанку дров и бутыль голубого бензина! А я уже подготовил триста рупий без сдачи. Двести – за дрова, сто – за бензин.