Индийская мышеловка

Вы, должно быть, уже решили, что я так и буду нудеть монотонно до последней страницы? Так ведь? Решили? Но нет, нет, не до последней. Нудеть я, конечно же, буду, но не до последней страницы. Поверьте, все это необходимо, чтобы вы понимали, что к чему в этой деревушке, и понимали мое настроение в тот период. И пока я подробно не расскажу вам про деревушку X, с места мы не двинемся. Наберитесь терпения! В конце концов, некоторые ведь и Марселя Пруста читают! Да, некоторые мои знакомые читают Марселя Пруста и даже – представьте себе! – смеют утверждать, что ни разу не задремали в процессе чтения.

Я вот честно скажу: задремал! Да, винюсь, задремал… и не единожды. Но как сладко я тогда спал! Как кот!

Ах, подождите-ка, да ведь я же вам, кажется, еще про здешних евреев ничего не рассказывал! Не рассказывал ведь? Ну тогда слушайте! Это же настоящая еврейская индийская деревня! Израильских бэкпекеров здесь столько же, сколько и местных жителей, а может, уже и больше. Они зависают здесь на недельку-другую, иногда на месяц, иногда даже на два месяца или на три, а потом едут дальше.

В деревушке X нет ни гостиниц, ни гестхаусов, ни хостелов, – ничего такого здесь нет. Здесь только жилые одноэтажные и двухэтажные домики, которые сдаются в аренду местными жителями. Домики – настоящие развалюхи! Многие местные перебрались жить в город Y, а свое старое жилье сдают туристам. Так что туристы живут, как индийцы прошлого века: без канализации и душа. Мыться приходится из ведра.

А израильские евреи здесь повсюду, здесь даже единственное на всю деревню кафе – и то израильское.

Вернее сказать, итало-израильское. Я ужинал там однажды… Что тут скажешь, они делают очень неплохой фалафель!

Среди израильтян полно дембелей, даже среди женщин. Они все такие бравые и бесцеремонные, словно негры из Гарлема. И такие же шумные, как негры из фильмов про Гарлем. Они совершенно не похожи на тех евреев, какими я привык их себе представлять.

Ну так вот, Сема – он как-то забрел на мой вечерний костер – до семи лет жил в Одессе, а затем с бабушкой переехал жить в Израиль.

Вот Сема похож на тех евреев, какими я привык их себе представлять. Но только в общении, а на лицо – русский русским.

Сема заходит ко мне иногда, он любит покурить биди у костра, у меня на лужайке перед домом. Лужайка совсем пологая, почти горизонтальная, а за ней склон становится круче.

Сема не служил в армии. Он смеется, когда я пытаюсь выяснить, как он в Израиле сумел откосить.