Восстание

И вот расставшись с той стороной, где остались близкие мне люди, мы с Варей шли очень быстро от ограждения. Сил у нее уже не было, но нам надо поскорее смыться отсюда. Я не могла не отметить, что здесь был совершенно другой запах. Запах деревьев и травы, на которой еще блестела роса. Мне жутко хотелось все рассмотреть, но я понимала, что надо непременно спешить. Свобода была уже близко. Я оборачивалась и видела еще горящий дом Дежурных. Именно благодаря этому пожару, благодаря Володе, мы уже были вне города номер 104.

Мы больше не были рабами. Перед нами открывалась свобода. Но я все время оборачивалась, боясь того, что в любой момент нас могут убить. За нами непременно отправят часть охраны. От быстрой ходьбы я уже тоже начала уставать. Мое дыхание все чаще начинало сбиваться. Я буквально тащила за собой сестру, которая тяжело дышала. Она что–то пыталась мне сказать, но я не слышала ее. Город постепенно исчезал за лесными деревьями. После того, как мы прошли где–то километра два без остановки, мы рухнули на землю. Уже начинало пригревать солнце, но воздух все равно утром был морозным. Я достала из рюкзака фляжку воды и протянула ее Варе, а сама пить не стала, так как нужно было беречь воду. Неизвестно сколько мы будем так скитаться по лесам.

8

– Почему Вова не побежал с нами? – спросила меня сестра, облокотившись спиной к дереву и подняв голову к небу. Она сильно устала. – Его выбрали. Так почему же он остался?

– Он встретил одну девушку, и я думаю, что она хорошая.

Он остался из–за нее, Варя. С ним ничего не случится, я уверена в этом, – ответила я и тяжело вздохнула. – Он сказал, что будет счастлив и там, вместе с ней. И я даже не могу сомневаться в этом после того, что он сделал для нас. Это ведь он устроил пожар. Только ради того, чтобы наша мечта осуществилась. Его мечта была в городе, вот он и остался.

Варя ничего не ответила, а только встала, подала мне руку, и мы двинулись дальше умеренным шагом.

В лесу только пение птиц прерывало наше молчание. Наверняка Варя думала о том же, что и я. Теперь у меня осталась только она, а я у нее. Мы были друг у друга, несмотря на то, что мы остались без родителей и друзей. Над нами не было одиночества, над нами была страшная тоска. Душа изнывала от боли, которую мы испытывали. И может, мы спокойно будем жить, но никогда не сумеем забыть того, что где–то далеко остались близкие нам люди.