Жена партийца, или Жизнь и смерть Василия Наконечного. Поэма

Пролог

Стиль лишается бравурно ржущих ролей,

не стает от беспивия пасмурно злей,

распозная грядущее в левой ноге,

не спасается мук в истеричной дуге,

и, коробясь заметных карманных прорех

убеждается:

новотолдонить —

не грех.

Настоящая комсомолка отдается

только большевику.

ОНА. Хичный ты… Припал будто

горло прокусить изготовился.

ОН. И прокушу.

Нам необходмо преодолеть

внешнее отношение к силе.

1

На Свете важно-несуразном

и неотесанно – большом

живут народы очень разно:

в тулупах, майках, нагишом;

одни живут при небоскребах,

другие в сельве, – вне аптек,

иные могут жить в сугробах… —

разнообразен человек,

живущий, как его научит

идеологии язык,

и как страдальца быть приучит

надстройка – штык, к нему впритык.

К надстройкам ластятся богемы..,

но в нашей не про то, в поэме.

2

Кто вместо кармы холит сало

и чья тяжелеет рука,

кому в любвях свободы мало —

тому и строчки свысока,

где персонаж, хоть не прилизан,

он вовсе не замшелый гнида,

мозгой на авангард нанизан,

который тащится с корриды,

кому с рожденья не везло,

кто не рожден в стране муравий,

но выжил партии назло

средь нищеты, лапши, бесправий…

Но это ль жизнь, когда от скуки

грешить ононом тянет руки?.

3

Герой, как многие, невзрачен,

общественной лапшой задрочен

и сексуально озадачен,

и встречным планом озабочен,

и у него был сильный жар,

по переходу не пойдя,

он несся, словно на пожар,

не ждя трамвая, как дождя,

спеша в стране полузаконов

и не поймать такси бояся,

он мимо промелькал балконов;

героя звали просто – Вася.

Он, сердцеедный кровопийца,

спешил бегом к жене партийца.

4

Мы проследим, усердно роя

истории отцвелый пласт,

генезис нашего героя, —

он был не ЧМО, не педераст,

хоть жизни битый был бичом,

по-мозахистски неудачен,

токсикоманился потом,

зелеными слезами плача,

вдыхал едко-дурящий дым

в малинно-серостной печали..,

а головня и киберштым

его геройством охмуряли,

когда Василия достал

МалевичРодченкоШагал.