Невзрачное откровение

На выбор повлияли за окном

растущая сосна и три рябины

и здание, стоящее углом

за скоростным шоссе, слегка за десять

унылых этажей, что нетипично

для здешних плоских мест, зато привычно

для москвича. Мне надо было взвесить

расположенье комнат, и теперь,

укрывшись в меньшей и захлопнув дверь,

пишу тебе. На кухне голоса,

но это так, еще на полчаса,

потом уснут. На улице мороз.

я выйду покурить, и будут мерзнуть

в перчатках пальцы. Азбукою Морзе

мерцают звезды.

как будто Терминатором ведомый,

промчится по хайвею, или ерзать

начнет скрипучий снегоочиститель.

И снова тихо. Некий местный житель,

чучмек в чалме, паркует свой «ниссан».

И снова никого. Один, у дома,

все курит, не уходит Цемахман.

Начнется снег и, светлый, невесомый,

определит и конус фонарей,

и перспективу. Надо поскорей

назад в тепло. Уже Грандфазер Фрост

настаивает, чтоб покинул пост.

2

Я не могу уйти.

воспоминаний, в том лесу над Волгой,

где длится все, где полночи так долго

тянуться: десять тысяч верст, шесть лет.

Нет, мы еще не целовались с Ольгой —

держались за руки, и на весу

нас жизнь держала, как сказал поэт.

Ухаживанье, может, стоит вычесть:

в моем тогдашнем скудном словаре

слов не хватало, и тупые иглы

оцепененья нас кололи, тычась.

Мы разошлись едва ль не на заре.

Я чувствовал, что я сгораю в тигле,

но по привычке думал: фигли-мигли.

Происходило дело в декабре.

Я налегке приехал в «Энергетик»,

признаться, рад побыть дней десять в нетях,

отвлечься от ВНИИТа и семьи,

но чтобы с кем-то переспать?! Ни-ни,

скорее, провести как теоретик

я полагал свой отпуск. У лыжни

есть преимущества перед листом бумаги,

особенно задолго до люмбаго.

3

Она туда приехала с подругой

(конечно, крокодилом) отдохнуть,

три месяца назад уйдя от мужа-

татарина.

пришлось под игом Золотой Орды.

Не то чтобы я так уж был ей нужен,

быть может, просто нужен кто-нибудь,

к тому же, ты ведь знаешь, до п…

охотников на отдыхе немало,

и по контрасту я, под одеяло

забраться к ней не думавший, штаны

поспешно не спускавший, был бы кстати.

Короче, нас столкнула, как шары,

судьба и по иронии судьбы

нас закатила в лузу, и в кровати

себя мы обнаружили.