Два рассказа и одна повесть

Два рассказа и одна повесть

Сергей Гейченко

Все три вещи в этом сборнике объединены темой «оглашенных» и скрытого «оглашения» – приготовления человека к крещению (здесь трудно не вспомнить одноимённую книгу А. Г. Битова, но прямые аналогии были бы опасны). Или просто прихода его к вере. Но прихотливый, немного «косолапый» язык прозы С. А. Гейченко не даёт заскучать от морализаторства, зачастую читатель даже не догадывается, что его воспитывают, а просто крадётся по тексту, будто по пространству философской галлюцинации.

Два рассказа и одна повесть

Сергей Гейченко

Иллюстратор Максим Геннадиевич Маркевич

Дизайнер обложки Даниил Николаевич Григорьев

© Сергей Гейченко, 2017

© Максим Геннадиевич Маркевич, иллюстрации, 2017

© Даниил Николаевич Григорьев, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-9793-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Негры

В нашем Марьине появилось много негров. Они стоят на углах, предлагая прохожим прямоугольные куски бумаги.

Одеты негры по-европейски, и вид у них был бы совершенно джазовым, если бы не сквозняки. Ветер обдувает их до угольного цвета, до потери блеска, до скругления выступов. Они кутаются в капюшоны, сутулятся и угрюмеют, умножая в глазах тоску. На многие сотни метров их взгляды расходятся по бульвару, не натыкаясь ни на сочувствие, ни на прохожих. Ударила октябрьская прохлада – и негры начали чувствовать, что на них слишком благожелательно смотрят.

Вадос Ведрой был свой в этих пространствах. Он хорошо понимал, каким образом самые могучие здешние деревья были в пять раз ниже домов. Ему было понятно, почему ничто, абсолютно ничто ни над чем здесь не нависало, не могло, не могло нависнуть. Величественность, стеклянность потоков пустого пространства не смущала и не сносила Ведроя.

В пурпурном спортивном костюме, удлинённый вечерними тенями, он был убедителен. Подскакивая от избытка сил, он шёл уверенно и точно к поречному парку, низкорослому, но ухоженному.

По дороге попался негр в оранжевой куртке и малиновой рубашке, который закуривал, верно, уже тридцатую сигарету за день, морща губы и лоб в неожиданном добродушии. Шаркнув светлым ботинком, он исчез в палатке с женским трикотажем.

Ведрой же теперь бежал, лихо срезая кулаками усталые ветки бульварных кустов. Зелёная кровь пачкала ему манжеты, когда он делал полтора сверлообразных оборота и бил иву левой справа.