Одна. Два дневника

Потому и руки холодные. И ледяные пальцы. Я спряталась. Смотрю из-за шторы. Сжимаю холодные свои пальцы. И молюсь. Я прошу прощения. Как страшно чувствовать себя виноватой в чьей-то смерти. Почему мы причиняем боль тому, кого любим? Почему мы, сами страдая, желаем того же другому! Или это только я? Одна я такая? Значит, я хуже их всех. Я всегда считала себя милым и добрым человеком. А тут!.. Он услышал меня. А я всегда была уверенна, что Он меня не любит. Я обвиняла Его в несправедливости. А сейчас уверенна: услышан мой крик.

Он видел, как я шла и плакала. Конечно! Сверху всё видно! В ту ночь я боялась идти домой. Что скажет мама! И что я ей скажу! Как после всего я смогу посмотреть в её добрые и любящие глаза! Но у мамы в гостях сестра. И ей не до меня было в тот вечер. Я так ни кому и не сказала. Не призналась даже маме. В тот миг мне казалось, что моя жизнь кончена! Он меня опозорил! Сказал друзьям, что я влюбилась. И преследую его. И даже предложила ему. Себя. Я шла и плакала. У меня горе. Со мной поступили плохо. И тот, кто виноват в моём страдании, шёл домой и смеялся. А что ему ещё оставалось? Он же герой! Таким себя видит! Что ему до чьих-то слёз! Он сильнее, значит, прав! Так воспитан своим начальником папой. Он считает, что не сделал ничего страшного. Взял, что плохо лежало. Маленькая и худенькая девочка-девятиклассница влюбилась в красивого мальчика. За смуглую кожу и кудрявые, тёмные волосы, которому дали прозвище Араб. Он многим девочкам нравился. И даже, в него влюбилась молоденькая учительница английского языка. Она сама нашим девочкам как-то призналась. Не знаю, может, она сказала это шутя, но мы-то все приняли это всерьёз! Как вызов! И он, конечно, это знал. И, ухмыляясь, рассказывал, как эти дуры его достали своей идиотской любовью. А он был влюблён в свою красивую и стройную, высокомерную, как известная какая-нибудь актриса, белокурую и голубоглазую одноклассницу Иру. А эта Ира уехала с родителями в Израиль. На историческую родину папы. А он страдал. И гонял на мотоцикле, как бешенный. Араб носился на своём железном коне по городу, а девчёнки вздыхали и ревновали его друг к другу. Маленькие дурочки. На смуглом, красивом лице смеялись серые, наглые глаза. Мне всегда казалось, что Араб не умеет плакать. Уверенна была, что, родившись, он расхохотался! Захохотал, уже тогда, зная, что пришёл в этот мир для того, чтобы смеяться над остальными.