Майский сон о счастье

 – Как это можно затмение солнца перенести на другой день?»

«У нас – все можно, – улыбнулся Андрей Геннадьевич. – Мы не можем ждать милостей от природы. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. И так далее. Ну, чего остановился? Проходи!»

Мы зашли в Дом Советов, но почему-то вдруг оказались под сводами огромного СОБОРА… Благоухание воска и ладана, сладкое пение невидимого хора, полумрак, лишь несколько свечей горят и освещают золотой иконостас.

«Слушай – куда мы попали?! – прошептал я на ухо Андрею Геннадьевичу.

«А по-моему, нет», – сказал Андрей Геннадьевич.

А потом хор умолк, и послышался голос невидимого священника.

«Странно – почему он говорит по-русски?» – удивился я.

«Ты бы хотел, чтоб священник говорил по-французски?» – съязвил Андрей Геннадьевич.

«Нет… но ведь службы обычно ведутся на старославянском…»

«Так ведь на старославянском ты б ни хрена не понял, – усмехнулся Андрей Геннадьевич. – Или тебе не нравится наш великий, могучий?.

…И КОГДА ОН СНЯЛ ШЕСТУЮ ПЕЧАТЬ, – говорил священник. – Я ВЗГЛЯНУЛ, И ВОТ, ПРОИЗОШЛО ВЕЛИКОЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ, И СОЛНЦЕ СТАЛО МРАЧНО КАК ВЛАСЯНИЦА, И ЛУНА СДЕЛАЛАСЬ КАК КРОВЬ… И ЗВЕЗДЫ НЕБЕСНЫЕ ПАЛИ НА ЗЕМЛЮ, И НЕБО СКРЫЛОСЬ, СВИВШИСЬ КАК СВИТОК… И ВСЯКАЯ ГОРА И ОСТРОВ ДВИНУЛИСЬ С МЕСТ СВОИХ…

«Господи, что это?!» – испугался я.

«Молчи! – сказал Андрей Геннадьевич. – Молчи и слушай».

…И ЦАРИ ЗЕМНЫЕ И ВЕЛЬМОЖИ, – продолжал священник. – И БОГАТЫЕ И ТЫСЯЧЕНАЧАЛЬНИКИ И СИЛЬНЫЕ, И ВСЯКИЙ РАБ И ВСЯКИЙ СВОБОДНЫЙ СКРЫЛИСЬ В ПЕЩЕРЫ И В УЩЕЛЬЯ ГОР, И ГОВОРЯТ ГОРАМ И КАМНЯМ: ПАДИТЕ НА НАС И СОКРОЙТЕ НАС ОТ ЛИЦА СИДЯЩЕГО НА ПРЕСТОЛЕ И ОТ ГНЕВА АГНЦА… ИБО ПРИШЕЛ ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ ГНЕВА ЕГО, И КТО МОЖЕТ УСТОЯТЬ?.

10 часов 55 минут.

Мы вышли из душного соборного полумрака на площадь – и оказались в кромешной холодной беззвездной мгле.

Еле различимые в темноте, на площади толпились люди – с задранными головами, с глазами, обращенными в черное небо.

Полное затмение – черное солнце. Пылающий обруч протуберанцев. Король каннибалов в золотой короне.

«Вот оно – полное солнечное затмение! – воскликнул я радостно. – Вот оно! Наконец-то!»

«Чему радуешься, чудак?» – сказал Андрей Геннадьевич.

«А разве тебе – не интересно?» – и я заглянул в лицо художника, но лица его не было видно – только бледное пятно во мгле.

«Мне интересно – сколько это продлится?» – сказал Андрей Геннадьевич.