Майский сон о счастье

 – А вот скажи – ты задумывалась над тем, что вся наша жизнь – аморальна? Не пугает ли тебя, что подавляющее большинство людей ежедневно нарушают не только евангельские заповеди, не только моральные, но и юридические законы?

– О чем ты?

– Обо всем, – сказал я. – Или тебе некогда думать об этом? Или ты ни о чем не думаешь – а только повторяешь то, что тебе подсказывают и диктуют?

– Я тебя не понимаю!

– Все мы словно подмигиваем друг другу – и постоянно играем в какую-то дурную игру. Говорим одно, думаем другое, делаем третье.

– Кто – мы?

– Все – мы, все вокруг, абсолютно все! Все мы – преступники! Тебе нужны примеры? Пожалуйста. Вот парадокс нашего быта – в магазинах ничего нет, а у всех все есть. Мы всё д о с т а ё м. Сплошной черный рынок. Круговая порука! Нигде не продаются дубленки – а у многих они есть. Нигде нет меховых шапок – а на каждой голове шапка. Нигде нет в продаже джинсов – а все разгуливают в фирменных. Что ж это такое, Кира Петровна? Кстати, где ты отхватила эти польские трусики? Ведь не в кырском же ЦУМе?.

. Вот я и говорю: все мы – преступники. Все мы повязаны одной веревочкой… А такие, как ты – хуже всех. Припали к кормушке – и не можете оторваться. И при чем тут высокие идеи?

– Как ты вульгарен, – сказала она, вставая и накидывая халатик. – Какой у тебя низменный, обывательский взгляд на жизнь… какой ты пошляк!

Я расхохотался.

– Чего смеешься? – удивилась она.

– Да так… смешно бы посмотреть на нас со стороны, – сказал я.

– Ты щенок, – сказала она. – Рубишь с плеча, абсолютно ничего не зная о сложностях административной работы.

– Я ненавижу административную работу, – быстро сказал я.

– И это – советский поэт! – воскликнула она. – И это – гвардия идеологического фронта!..

– Какая еще гвардия? – нахмурился я. – Не болтай чепуху. Нашла гвардейца. Я – гусар идеологического фронта.

– Вот именно – гусар, – фыркнула она.

– Ты не очень-то зарывайся, – сказал я. – Твои нравоучения звучат смешно.

Сама наставляет мужу рога – а мне мораль читает. Более чем странно, мадам.

– Не тронь моего мужа! – взвизгнула Кира Петровна. – Он святой человек. Он… он… Он не знает, что такое компромисс, он фанатик работы.

– Ты это уже говорила.

– И еще скажу! И сто раз повторю! – И она вдруг заплакала. – Они его совсем затуркали… загнали в угол… прижали к стене. Требуют от него…

– Кто – они?

– Те, кому нужны высокие цифры, – всхлипывая, сказала она.