Весы времени

Скоро пепел разметёт

На горячем пепелище,

Душу кто согреть отыщет,

Напоследок увлечёт!?

«На полу янтарь блестящий…»

На полу янтарь блестящий

От окна и меж шкафов,

За собою время тащит

След пугливых каблучков.

Ничего уж не исправить,

Не укрыться от беды.

Сколько лет паркета память

Всё хранит её следы.

И когда бывает утром

По паркету луч скользнёт,

Вдруг почудится как-будто

Слышишь дробь счастливых нот.

И мелькнут за ними тени,

Шорох платья и цветов

В говорливый день осенний

Незабытых каблучков.

Так с высот, где время тает

От звезды и до звезды,

Незаметно к нам слетают

Позабытые следы.

Чтоб потом однажды где-то

В паутине лживых слов

Заблестел янтарь паркета

Под морзянку каблучков.

«Но видел я тебя другой…»

Но видел я тебя другой

Пока до этого до лета,

До этого автопортрета,

До дня, согнутого дугой.

Под эти давним коромыслом,

На плечи легшим на года,

Иная виделась тогда

И грешные смущали мысли

Не дни, не ночи, а года…

А может быть, совсем не та,

А может быть совсем не «да»,

И за сомнением всегда

Опять приходит пустота,

И спрсишь: – Это вы ли вышли?!

«Скользят монотонные сани…»

Скользят монотонные сани

В слепой колее бытия,

Не надо пустых описаний,

В доверье нескромном нытья.

Пусть на душу это привычно

Легло коромыслом-дугой —

Распутица круглогодично,

И нету дороги другой.

За лысым безродным пригорком

Знакомого ритма шаги,

Ты лишь незаметно и гордо

Его одолеть помоги,

Чтоб не был пустым и убогим

Проторенный путь по прямой,

Чтобы с засосавшей дороги

Был шанс возвратиться домой…

«В трагичесской бесследности дождя…»

В трагичесской бесследности дождя

Судьба твоей улыбки, смеха, взгляда,

О чём-то капли павшие, твердя,

Ответа ждут, и что ответить надо?

Слова неудержимы, как вода,

И, может, ливни больше не вернутся!

Впитать и все запомнить навсегда,

Чтоб стать счастливым – только обернуться…

«Куда уходит то…»

Куда уходит то,

Что нельзя удержать

Ни руками, ни разумом?

И как оно называется —

Чувство, ощущение, состояние?

Невидимое, невыразимое, неопределяемое,

А потому неуязвимое, непокоряемое и вечное.

Можно назвать это одним словом,

Можно, домысливая, посвящать ему тома,

Можно вообще не определять,

Чтобы не искажать.