Арфио. Все или ничего…

 – Мне больно. Пусти.

– Отпускаю, потому что не хочу делать тебе больно – раз и два, поскольку цигель —

цигель ой-лю-лю время, а оно для меня деньги.

Катя быстро оделась, подкрасила губки, припудрила носик и вышла в коридор. Вызвала лифт. Кабина стала медленно опускаться вниз.

– Погоди, – закричал в шахту лифта Григорий, – ты ведь не сказала, в какое время мы встречаемся в субботу?

– Вот ворона! – Донеслось из шахты. – В пять часов вечера.

– В пять часов у Никитских ворот. – Громко пропел Яблонский.

 – Пусть начнется сегодня наш вечер…

– Не в пять, а в семь.

– Почему в семь?

– В песне поется в семь часов. А мы встречаемся в пять и не у Никитских ворот, а у кинотеатра «Октябрь»

Яблонский услышал, как открылась кабина лифта, застучали каблучки, хлопнула входная дверь.

Григорий напевая, вернулся в квартиру. Принял душ. Прибрал кровать и, усевшись в кресле, стал листать журнал «Культура»

В дверях заворочался ключ. Дверь раскрылась, и в комнату вошел студент института кино Евгений Румянцев.

– Закончил свиданье? – Поинтересовался он, снимая ботинки.

– Закончил.

– Пришли бабло! – Румянцев протянул руку.

– Держи. – Григорий вытащил из кармана мятую трешку.

– Мог бы и поновее найти, – пряча купюру, буркнул Румянцев.

– Деньги как не пахнут, так и не стареют! – родил афоризм Яблонский. – Кстати, старик, хочу послушать мнение специалиста. Меня тут пригласили на фильм режиссера

Арсеньева. Я о нем никогда не слышал, но тот, кто меня пригласил, уверяет, что это наше все! Так ли это?

«От нашего все» Румянцев скривился так, словно нечаянно надкусил гнилое и одновременно червивое яблоко:

– Ну, ты даешь… ваще! Наше все! Да, у нас в совке ничего своего никогда, по определению не было, нет, и быть не может.

Для того чтобы что-то создать, нужна свобода творчества, а у нас ею даже не пахнет. Этот твой Арсеньев не наше все, а всего лишь слабая отрыжка западного артхауза.

– Так можно идти или нет? – поинтересовался Григорий.

– Куда?

– Да, на его фильм!

– Конечно, можно. Ведь Арсеньев, как и прослушивания Голоса Свободы, входит в джентльменский набор советского интеллигента.

– Понятно. Сходим. – вынес решение Яблонский.

– Сходят с ума, а кинотеатр посещают. – Желчно хмыкнул Румянцев, закрывая за

Григорием дверь.

В воскресенье Григорий и Катя встретились возле «Октября» В буфете они выпили бутылку лимонада и съели по заварному пирожному.