Арфио. Все или ничего…

– А знаете. – Сказала, обращаясь (хотя он видел ее впервые) непосредственно к Григорию, эксцентрично одетая, похожая на колдунью из иллюстрации к детской сказке, девушка со странным именем Магда. – А Катя-то ведь умерла.

Яблонский вздрогнул:

– Какая Катя? – спросил он девушку. – Я вас не понимаю.

– Катя – это дочь Татьяны Алексеевны. – Ответил за девушку молодой человек. – Я даже ее немного знал. Неужели умерла!? Вот беда. Так беда! Она ведь у Татьяны Алексеевны одна-единственная дочь. Это ее убьет! Определенно убьет!

– Да бросьте вы о грустном.

 – Потребовал хозяин вечеринки. – Давайте-ка, лучше к столу. Прошу садиться.

Весь вечер Яблонский сидел за столом, и вяло, ковыряясь вилкой в закусках, думал о

Кате.

– Да, что это с тобой сегодня, Гоша, какой-то ты не живой. Что случилось? Тебя что

так расстроила смерть этой девушки. Ты, что ее знал?

– Нет, я ее не знал, но мне ее жалко. Такая молодая. Вся жизнь впереди, а тут вдруг хлоп и нет тебя такой молодой, нежной, красивой.

Заколотили все, что от нее осталось в черный ящик и сбросили в землю. И будет она теперь там лежать до скончания веков. Разве это не печально? Мне всегда жаль умерших, особенно молодых.

– Ой, какой ты, – Тата нежно поцеловала Яблонского в щеку, – у меня жалостливый. Может, пойдем домой?

– Какая ты у меня понимающая, Тата. – Обняв Тату, сказал Яблонский. – Я тебя обожаю!

В комнате Яблонского затрещал телефон. Звонила Тата.

– Гоша, ты не забыл, что в десять у нас встреча с работницей ЗАГСа.

– Тата, дорогая, за кого ты меня принимаешь, как же я могу об этом забыть. Забыть о таком событии! Не ожидал, дорогая. Не ожидал…

– Ну, прости, Гошик, прости. Я жду.

– В десять буду как штык.

– Тогда до встречи. Чмок моего Гошика. – Тата оборвала связь. Яблонский взглянул на часы. Восемь тридцать.

– Позавтракаю где-нибудь по дороге. – Решил Григорий.

Он побрился, натер докрасна щеки одеколоном. Надел чистую рубашку, галстук, новенькие туфли.

Похлопал по карманам пиджака:

– Так расческа на месте, паспорт на месте.

Деньги.

«Жених» достал из кармана портмоне. Пересчитал деньги. Ровно сто пятьдесят рублей.

Жалование за последний месяц.

«Возьму рублей тридцать. – Яблонский отсчитал десятки, потом решил. – А нет, возьму лучше все. Вдруг кольца придется покупать, Тата платье захочет или вдруг в

ресторан пойдем. Пусть лежат. Они карман не тянут» Григорий причесался, взглянул на прощание в зеркало.