Огонь и Я

Шаман опустил чашу в самый центр кратера и она закачалась на бурлящей жиже, а он, что есть сил стал бить в ее дно длинной деревянной жердью и напевать бесконечно один и тот же ритуальный напев, испрашивая у неба дождя, чтобы затушить просыпающуюся плоть земли:

– Тюк-тюк-тюкеле,

тюрке-тюк-тюкерле….

Гум-гум-рам, гум-тюрке-рам,

тюрке-тюк-тюкеле,

тюрке-тюк-падерам.

Чушка начала тонуть в лаве, а в центре кратера огненное пятно разрасталось, и в этом пятне проступил лик Велуши, а потом стало проявляться ее тело.

Шаман Бабырган протянул руку, ухватил Велушу и, выхватив, вытащил ее из этого огня.

Плотно прижав к себе энергетическую субстанцию Велуши, он пристально посмотрел в ее глаза.

Сфокусированные на Велуше энергетические потоки очень сильного волевого взгляда Бабыргана, читая, пронзили женщину. Проникая глубоко в нее через сознание, наполнили какими-то новыми чувствами, пробуждающими душу, и через воззвания Бабыргана усилились ее вибрационные потоки, открывающие в ней тайные знания, поднимающие ее энергетические обертоны, и она становилась в соприкосновении с ним проводником высших энергий, которые потом могла, как ретранслятор, понести людям.

Одновременно Велуша испытывала страх, трепет и дрожь, и совершенно неожиданные в этот момент чувства, волнами нахлынувшие на нее приливами женственности, нежности, чувствительности.

От нахлынувших ощущений ее голова закружилась так сильно, словно завращался весь небесный свод над головой, закрутилась каруселью вселенная и поплыла уходя из-под ног – земля.

Бабырган, глядя на Велушу, сам до такой степени очаровался ее образом, что в нем самом начала подниматься волна желания и жажда страсти. Он притянул ее хрупкую фигурку к себе и крепко обнял одной рукой за талию, а другую погрузил в ее взлохмаченные волосы и, уткнувшись в них носом словно в цветущий розовый букет, вдохнул благоухающий аромат.

Велуша не понимала, что происходит, так как в ее голове от прикосновения к ней Бабыргана путались мысли, и от чувства прочтения друг друга рассудок будто бы помутился, был не ее.

Через его сильные руки, его поцелуи она получала вибрации свободы – воли сознания, скидывающие с нее телесные оковы и делающие Дух свободным. Она вошла в состояние такой высокой чувственности, усиливающей ее сердечный поток, что млела в его руках, и ей казалось, что она его уже давно откуда-то знает, встречала его раньше в своей жизни, и он ей такой близкий, дорогой, самый родной человек.