Бумажные ласки

Касательно твоего малодушия и отсутствия силы воли разреши на сей раз не говорить. Оставим на другой. У меня сейчас мелодичное настроение.

Теперь, когда пишу, когда на дворе мерный снег падает, когда бабушка по-старчески одиноко что-то к столу готовит, в комнате так тихо и ровно. «Мир и покой». Хочется лениво, задумчиво писать и писать. Хочется думать, что эти пустые, ничего не значащие слова говорят тебе столько же сколько и мне. Мирный, ровный снег. А я думаю об Асе. Как далекая, заглушенная скрипка поет…

Крепко, сладко целую Сютку в губки (и на безрыбье – ха-ха – рак рыба).

Все-все пиши.

    Дузя

Разве нужно отвечать ему? Разве она может? Заботливое коровье начало в ней беспокоится о житейском, а внутри ноет рана, открывшаяся в Киеве, – нечто среднее между стыдом и желанием.

– Ничего не было, – твердила она Лёлечке. – Просто он стоял очень близко и дышал мне в шею. А у меня мурашки по всему телу и слабость в ногах. У тебя так же с Юзей?

– Юзя не подходит ко мне так близко, – с сожалением признается Лёля.

– Вот тебе раз! Он ведь жених.

– Давай не будем обсуждать Юзю?

– С кем же ты будешь о нем говорить, если не со мной?

– Я вообще не хочу его обсуждать. Ни с кем. Ясно?

– Ясно, – Ася была разочарована. Сами хоть и волнующие, но все-таки мелкие события ее эротической жизни ничего бы не стоили, если бы не возможность переживать их еще и еще раз, рассказывая кому-либо.

Иса. И пошло все к черту

Оно и пошло – все к черту.

У отца случился роман. Романы у него приключались часто, но этот, определенно, помотает всем нервы. Иса мучается, тяготится работой в магазине. И хоть это и часть бывших отцовских владений, но жизнь от этого и не веселей, и не содержательней.

– Почему ты не пошел к ФЭКС? – спрашивает Илюша и очень злится на приступы Исааковой тоски по искусству.

– А ты почему не пошел?

– Я пойду. И он не станет делать мне поблажек как брату.

– А я не хочу университет бросать.

– Так и не бросай.

Проще некуда Траубергу сказать так. Ему-то все дается легко, словно и без усилий, а Иска даже английский – родной язык своей мамаши – забывает без практики.

– Я не смогу и в университет ходить, и в магазине работать, и ФЭКС посещать.

– Посещать будешь библиотеку, а в ФЭКСе придется пахать как проклятому. Теперь они там занялись еще кинематографом, – Илья говорит о школе своего брата, как о чем-то постороннем.