Голубые города

Чтобы все было, как раньше, ладно? Это будет лучшей помощью мне. Кстати, мне положено как можно больше двигаться.

– Правда? – Николай с сомнением посмотрел на матушку.

– Разумеется, и в книжке это должно быть написано. Вот, смотри. – Марина Сергеевна быстро нашла нужную страничку, пробежалась по ней глазами, чему-то улыбнулась.

Встав из-за стола, обняла сына, погладила по голове, тихо, но твердо сказала:

– Поверь, у меня все будет хорошо, Коленька, обещаю.

Венька Татарин и Ко

Хотя денег, заработанных на стрижке волос, оставалось немного, ребята решили после уроков посидеть в кафе.

Пересказывая свой разговор с матушкой, Николай поминутно вздыхал:

– Если мама что пообещает, то сделает, чего бы ей это не стоило. И плакать больше не будет при мне, и не пожалуется никогда. Но чем больше она будет скрывать свои чувства, тем тяжелее ей будет, по себе знаю.

– Женщине трудно быть одной в таком положении. Ей нужно внимание и помощь мужа, – уверенно изрек Дима. – Тебе надо серьезно, как мужик с мужиком, поговорить с отцом.

– Если бы я мог! Я же обещал маме, что не буду ему ничего рассказывать.

– Почему?

– Мама у нас гордая женщина. Говорит, что не хочет, чтобы отец оставался в семье только из-за маленького ребенка.

– Может, это и правильно. Я лично понимаю ее.

Димка горестно подпер голову кулаком и задумался. Через минуту, не глядя на Колю, осторожно спросил:

– А это доподлинно известно, ну… про другую женщину?

– Маме позвонили с работы отца, сказали «доброжелатели».

– И все?! Ну, ты даешь! Ладно, Марина Сергеевна – женщина, к тому же беременная. А ты-то! Когда такое показывают в кино, я просто плююсь! В «мыльных операх» сплошь и рядом «доброжелатели» наговаривают на хороших людей всякую гадость, и им верят, – воспрянул духом Димка. – Я как зритель и человек возмущаюсь: как можно всерьез принимать анонимные звонки! При современном развитии техники, можно на любого состряпать такой компромат! А это… Глупость какая-то, самодеятельность.

– Именно так я и говорю, мама сразу же соглашается, а сама глаза отводит – не верит мне. Зачем я только ей слово дал, что ничего не скажу отцу?!

Димка с минуту помолчал, потом лицо его озарилось радостной улыбкой.

– Эврика! Твоему отцу надо срочно раскрыть глаза, но не впрямую, а иносказательно. Зайти со стороны, придумать какую-нибудь историю…

– Привет, братишки!

От громкого приветствия приятели вздрогнули.