Песок. Книга стихов

даже – не набережная – ступеньки бетонные с трубами…

скоро полвека, как рыбаки захватили её…

и уже полвека исчезнувшим с набережной строителям —

у воды не спросишь – куда утекла история —

не та, которая с военными-победителями,

а которыми – после – землица была освоена…

да, так и состарилась… Травой зарастает видимость

и с соседнего берега не разглядеть подробности

происходящего… бересклет, молодая акация, жимолость —

всё достояние, доступное – без лишних сложностей…

без бухгалтерии.

пробует по ступенькам – в воду – с бесхозной набережной…

время к полудню… рыбак у ржавого умывальника

чистит рыбу, поглядывая на девушку – бережно,

как на дочку, что давно переехала к северу…

глянешь вокруг – только семейные обстоятельства —

муж на рыбалку, а жена – никогда не верила —

возвращается чистый… и носки выдают предательство…

Безымянная набережная… из случайного автомобиля —

заблудившегося любовника – неразборчиво, тихо музыка —

какого-то автора, о котором давно забыли —

то ли про птицу… то ли про, в неё обернувшегося, суслика…

Прохладный вечер на безымянной набережной…

чайка доклёвывает остатки сгнившего окуня…

Старый рыбак смотрит на солнце и говорит – Ну надо же!.

солнце ночью в воде, как будто бабочка в коконе.

    август 15. 2017 год

«Смерть твоя – не поодаль, а рядом в соседнем баре…»

Смерть твоя – не поодаль, а рядом в соседнем баре,

где такие же полуживые с бесцветными лицами

размышляют о смысле жизни и стеклотаре,

которая, если не бьётся, то точно снится…

и каким-то образом определяет будущее,

как кофейная гуща и косточка мёртвой курицы,

чьи бумажные крылья съедены были за ужином,.

когда всё семейство от удовольствия – жмурится…

Твоя смерть – это вовсе не то, что легко и понято…

это смятые простыни – после того, как выносят

из соседнего бара – на улицу – человека в обуви…

и случается вечность – в августе… или осенью,

после того, как вода с облетевшими листьями —

мутная жижица – в пятнах просроченной памяти…

или в морщинах – разрозненных – будто бы мыслями —

не восполнимыми – точно карманы – руками…

В баре, где смерть, как глаза, из-под каждой тарелочки…

и – не поодаль, а рядом – термометр путает

температуру, как пьяный, с утра уже, стрелочник —

для проходящего – рельсы и шпалы – минутами.