Аврора

Наступила тяжелая пауза, в течение которой его лицо, видимо, из-за воспоминаний, стало резко меняться: совсем задумчивое, печальное, и тут он, словно для себя, глядя прямо перед собой, стал медленно, негромко говорить:

– Ты ведь знаешь, я в науке слабоват – сельская школа, базы нет, и как бы я ни пыхтел, а диссертацию к сроку подготовить не смог. И вернулся бы в Грозный, да женился на Кате, родился ребенок. Наверное, из-за нее меня оставили на кафедре и, так как степени нет, предложили профсоюзную линию. Вот где мое упорство и кропотливость дали некие плоды: в начале девяностых, когда во всей стране был бардак, а в Чечне совсем ужас царил, но войны еще не было, я был уже профсоюзный босс МГУ.

И как-то раздался звонок с проходной общежития главного корпуса – звонила девушка из Чечни, на вокзале обворовали: ни паспорта, ни денег, спрашивает земляков.

Сам знаешь, сколько с нашими земляками в Москве проблем, а тут еще девушка. Нехотя я пошел к проходной. Думал, сейчас увижу ревущую чеченку.

А на ее лице, как мне сначала показалось, какая-то неприятная усмешка, и держится почти вызывающе – в общем, вроде нет уныния. И я хотел было сразу же развернуться и уйти, но мимо проходили люди в шубах – минус тридцать на улице, а она в легкой курточке. И только мы поздоровались, даже ритуальных вопросов о житье-бытье не успел я задать, а она сходу:

– Я биолог. В аспирантуру МГУ хочу поступить.

– А какой вуз окончила? – спросил я.

– Чеченский университет.

Я, дурак, в ответ:

– Можешь туда же и возвращаться.

А она:

– Я отличница! – и, видя мою реакцию: – Не надо думать, что чеченский университет и МГУ совсем разные вузы, программа ведь одна.

– Тогда зачем сюда подалась? – я был почти раздражен, а она в ответ:

– Вы ведь знаете, в Чечне развал, а университет ныне – одно название, и аспирантуры там нет.

– А чем я могу помочь? – по чеченским правилам это значило почти что прощание, а она, голос повысив:

– Я столько лет училась, не пропадать же моим знаниям?

И если бы в этот момент я на ее лице увидел уныние и мольбу, я бы ее на ночь-две устроил в общежитии и как-нибудь помог бы вернуться обратно.

Однако на ее лице была какая-то непонятная усмешка, что-то вызывающе-надменное, так что мне просто захотелось ее проучить, эту чеченскую дерзкую штучку поставить на место. На следующий день, не считаясь со своим временем, я повел ее на кафедру «Молекулярной химии», где заведующая – моя хорошая знакомая.