Хозяин шапки

У него же нет ни пособия, ни пенсии, ни зарплаты, словно он не работает. А разве мать без него одна справится? Вот, опять пахать надо. И не желанная минутой раньше работа, стала вполне приемлемой, оправдывающей его пребывание дома.

– Ладно, вспашу, – согласно махнул он рукой, – детские слёзы – 80 рублей – два ведра картошки.

– Так-так, – закивала головой Меланья, – лошадка добрая, смирная.

Весной пахать не когда, весной другие работы поджимают, нынче и пашут и сеют осенью.

Она стояла у стола и всё говорила, говорила, радуясь, что сын согласился пахать и, боялась, что он передумает.

Сёмка аккуратно подчистил картошку, выпил молока, съел пару огурцов, выпил молока, видимо забыв о несовместимости продуктов, и вышел на мост покурить. Согласившись сейчас пахать, он стал выискивать положительные стороны предстоящей работы. Весной меньше работы – это хорошо, денёк сегодня замечательный – это тоже хорошо. Может мать ещё постарается и достанет бутылку, ведь надо же выпить с устатку. Уговорив себя, Сёмка поверх тёплой, полосатой тельняшки надел пиджак, натянул сапоги и вышел на улицу.

Маринка по-прежнему сидела на телеге и качала в руках полено, завёрнутое в грязный, серый платок. Светлые, не мытые волосы свисали по плечам. Крупные веснушки густо облепили худенькое личико к крошками хлеба у рта.

– Умывалась ли ты сегодня, Маринка? – Спросил, усмехаясь, Сёмка.

– Нее а, – замотала головой Маринка.

– А причёсывалась ли?

– Нее а.

– А успела ли покушать?

– Аха, – Маринка заулыбалась, и пошла следом за Сёмкой.

Он никогда, в отличие от матери, не ругал её, всегда ласково разговаривал, и девчушку тянуло к парню. Маринка оттолкнула подальше коляску, спрыгнула с телеги и торопливо подавала Сёмке хомут, вожжи, помогая запрягать лошадь. Забегая вперёд, она открыла ворота, прогоняя овец и куриц на улицу. Маринка пыталась даже хвататься за ручки плуга, но Сёмка грубо отстранил её.

– Не твоего ума дело, иди и качай своё полено.

– Это моя дочка, – спорила девчушка.

– Дочка у матери твоей сидит, у Фёклы, – сегодня соседка раздражала его. Сёмка всё время думал о тех 80 рублях, ни за что получаемых Соской.

– Это у меня вторая дочка, та Вичка, а это Машка, я теперь пособия больше буду получать.

Дочку у Маринки звали Викторией. Насмешливый Сёмка сам посоветовал ей дать такое имя. Мол, так звали жену самого Леонида Ильича, и девочкам с таким именем платят деньги. Теперь Маринка своё пособие считала заслугой Сёмки.